Антигерой (СИ) - Пожарова Ася

— Привет Ян, — и если честно, не знаю, удивляться ли мне тому, что мама знает имя Громова.

— Анфиса, собирай вещи, которые тебе понадобятся на первое время, — папа все еще злится, я тоже. Даже не обернувшись на него я, молча, ухожу в свою комнату. Мне до слез обидно, и я нарочно громко хлопаю дверью. Прислонившись к ней спиной, по щекам катятся соленые капли, я на ослабевших ногах прохожусь к окну, чтобы распахнуть фортточку, и дать себе пару минут продышатся. Почему он так со мной?

Через несколько минут, я прихожу в себя. Нервно скидываю грязное пальто с плеч и, вытащив из шкафа, свой любимый рюкзак, принимаюсь по очереди скидывать свои небольшие пожитки. В последний момент собрав в чехол свой ноутбук, я кладу все на кровать. Достаю из шкафа, черные облегающие джинсы и серую толстовку. Осторожно прошмыгнув в душ, я стянула, наконец потрепанный жизнью свитер. Глянув на себя в зеркало, сразу захотелось отвернуться. Вся в синяках, со сбитыми коленками, забинтованная рука, на которой алеет багровое пятно, лицо болезненно белое. От утренней красавицы, мало, что осталось, а взгляд совсем потух. Сегодня в океане моих глаз, бушует беспощадный шторм, грозясь столкнуть все на своем пути.

Сделав шаг в душевую кабинку, я вкючаю немного прохладную воду, чтобы окончательно привести мысли в порядок. Наспех моюсь, стараясь, лишний раз не смотреть на себя. Надев чистую одежду и кое-как, собрав волосы в пучок, я сняла линзы, в которых всегда ходила. Взяв несколько новых пар с собой, я наплевала на то чтобы надевать их на себя сегодня, надела очки. Так я выглядела еще более по-детски, да и роста у меня убавилось, ботинки то были на невысоком каблучке. Немного растрепанные волосы, от скованности движений из-за руки, закругленные очки в тонкой оправе, полное отсутствие макияжа, и огромная толстовка, делали из меня забитого подростка, а не юную девушку.

Выйдя в гостиную, я застала всех за какой-то беседой. Не прерывая разговор, я села на кресло, и принялась слушать, о чем они говорят. Атмосфера в гостиной царила теплая, дружеская что ли, общение было похоже на разговор трех старых знакомых, которые давно не виделись. Они говорили, об общих друзьях, о том, что нового у кого сучилось, короче, про всякую скуку смертную особенно, для совершенно не понимающего ничего человека в этой теме, то есть для меня. Обстановку смогла разрядить только Сонька. Влетев в квартиру, она с порога начала:

— Маааам, ты дома? — он зашуршала чем-то в коридоре, после чего шаркая тапочками, зашла в гостиную. Выглядела она, как всегда, очень забвано. В пестрой толстовке, ярких джинсах, и несколькими цветными прядями в волосах. — Чего это ты дочь не встречаешь? — так вышло, что из прохода было видно только маму и меня, а папу, и Яна для нее скрывал выступ на стене, а остановить ее болтовню было невозможно, — Ооо, Анфиса и ты дома, куда загуляла? А стоп, тут же родительница, потом расскажешь, — загадочно мне улыбнувшись, она продолжила, — Вы вообще видели какая крутуя тачка во дворе стоит? Просто закачаетесь. Меня Колька щелкнул, — она выудила из кармана телефон и принялась искать нужную фотку, звеня брелками которые висели на чехле. — Это наверно к Нинке из третьего подъезда ухажер приехал! Учись Фанька, какие бойфрэнды должны ухлестывать! Не то, что этот твой хмырь, никогда мне не нравился. Скользкий такой, и глупый! Я сразу знала, что так все получится, — она глянула на мое расстроенное лицо. — Ой! Прости Фань. Ты чего? Найдешь еще себе классного парня. И машина у него будет покруче этой, вот увидишь! Ты же такая красивая у нас, мам, скажи! — она выразительно посмотрела на меня, а потом на маму. Спасибо Соня, теперь все знают, что я еще и в любви, неудачница.

— Красивая-красивая. Соня, мы тут не одни, — мама, кажется, была красная от пяток до кончиков ушей, впрочем, краснеть за Соньку было не в новинку. В любом случае, хуже уже не будет.

— Ой, Здрасти, — а нет, будет. Поздоровалась она с Громовым таким тоном, что не хватало только коронного реверанса, чтобы окончательно проявить всю дань уважения, с которой говорила Софи. Цирк уехала, Сонька осталась.

— Забор покрасьте, ну-ка брысь отсюда, — папа кивнул сестре на дверь. Ну, что за провалы в памяти у папы сегодня? Он же прекрасно знает, что завидев такой интересный экземпляр как Ян, ее уже никакой метлой не выгонишь.

— Еее, нет отец. Я может, тоже в семейном собрание поучаствовать хочу, ты чего это дочь родную выгоняешь? Разлюбил меня? — она не очень грациозно шлепнулась на диван рядом с мамой, и наконец, обратила внимание на Яна. — Я Соня, как вы уже посмели предположить, а вас как родители величали? — я чуть по полу от смеха не покатилась, вот уже сударыня нашлась. Я-то знаю, что с ним заигрывать она вряд ли будет, а вот нервишки пощекотать может, и я даже больше скажу, очень хочет. Эту свою особенность, она переняла от моей слегка больной на голову Таи. Когда они собираются у нас в квартире вместе, сразу хочется вызвать экзорцистов, психотерапевтов, и супермэна, на всякий случай, чтобы точно устранить тотальное безумие, которое они устраивают. Поэтому в целях сохранности, как минимум, нашего города, я очень тщательно слежу за тем, чтобы пересекались эти две шизанутые, крайне редко, и в очень умеренном количестве.

— Ян, — он прятал улыбку в кулак, во время длинного рассказа Софи, о всей моей личной жизни, пытливо поглядывая на меня, и откровенно забавляясь, чем невероятно меня раздражал. Но когда она задала свой коронный вопрос, не сдержавшись, Громов хохотнул, после чего скрыл сой смех кашлем.

— Какое чудное имя, у меня родители вот только на Анфиске решили креативность проявить, — она с интересом поглядывала то на меня, то на Громова. О нет, нет, только не говорите, что она решила, что мы с ним, того, вместе.

— София, тоже красивое имя, — он пытается быть вежливым, но скорее всего, так же как и я мысленно валяется по полу от смеха.

— Эта да, это да. Между прочим, в переводе с древнегреческого, мудрая, разумная…

— И скромная еще, да? — не могла не перебить ее, и не вставить своих пять копеек, чтобы остановить этот аттракцион испанского стыда.

— Нет, зато воспитанная! В отличие от тебя, дорогая, людей не перебиваю. А вас Ян, каким ветром занесло сюда? — нет, ели бы я ее не знала, я бы чувствовала себя униженной, но зная, что она просто тренирует свой психоз на Яне, хотелось просто умереть со смеху.

— Его, видимо, попутным, а ты, малявка, в такую рань, что здесь забыла? — я мимолетом глянула на часы, закончился только пятый урок, а она уже дома. Чувствую запах сказочного краха сестренки, я разве что, руки друг о друга не потирала как злобный гений. Да, мелочь, я тоже умею быть гадкой сестрой. Не только же мне отдуваться! Это тебе за подробности о моих ухажерах.

— Кстати говоря, да, — мама заинтересовано переводит взгляд на Соню, Ян улыбается себе в кулак. София, поджав губы показывает знак, проводя пальцем у шеи, что значит, «я тебя убью». Но смутить ее просто невозможно, поэтому она мило улыбнувшись, снова обращается к Яну,

— На вас когда-либо давило общество? — нет, честно это выше моих сил. Не сдерживаясь, я прыскаю со смеха, и просто не могу остановиться. Мама сама снисходительно улыбается, она уже привыкла, что вместо обычной квартиры, у нас тут пристанище местных сумасшедших. Помню, как я познакомила ее с Ангеловой, хотя нет, это было еще куда ни шло, чего не скажешь о знакомство семьи с Колей и Олей. Они тогда устроили вечер призраков, бегали по квартире в белых простынях, и всячески пугали домашних. Аркашка до сих пор, от белой одежды с ума сходит. Впрочем, в нашем доме, когда кто-то сходит с ума, не является особой неожиданностью.

— Так, Софа, марш в свою комнату, разговор еще не окончен. Фаня, Ян, не будем вас задерживать, — папа поднялся с дивана, а вслед за ним подскочила, и мама. Я в целом понимала, что меня сейчас отберут от семьи, но куда меня повезут, все еще было загадкой.

Я быстренько попрощалась с сестрой, поклявшись на новом платье, рассказать ей в переписке куда я, и как скоро буду. Крепко обняв маму, и холодно распрощавшись с отцом, я вышла вслед за Яном. Он был все также вежлив, открыл мне дверь авто, и помог пристегнуть ремень безопасности, когда у меня не получилось. Мы снова ехали за город, конечно, мне было интересно, но моя гордость не позволяла, о чем-либо с ним говорить. Буду молчать как партизан, ему же такое нравится. Может у него фетиш на немых?