Наёмник - Добрый Лич

— Чего застряли?! Быстрее к этой проклятой коробке! — бросив на нас злобный взгляд, завопил старик.

Покрепче сжимая оружие, мы с Такедой вышли из лаборатории. Стараясь не выпускать из виду пленника, я осмотрел коридор и нервно хмыкнул. Такое чувство, что здесь взорвалось несколько бочек напалма — стены почернели, бронированные двери потрескались, лампы и вовсе исчезли, а от торчащих из пола установок автономного огня остались лишь оплавленные куски металла. Роботов, которых я вывел из игры еще при входе в коридор, постигла та же участь — узнать в этих булькающих кусках металла грозные боевые машины было невозможно.

Я бросил взгляд на искрящиеся стены и удивился пуще прежнего — шоковые ловушки больше не действовали. Скорей всего, вся проводка, спрятанная под стальными листами, которыми были облицованы стены, просто сгорела, а элементы питания и передачи тока и вовсе взорвались…

Я уже видел нечто подобное, при моей работе и не такое увидишь, но никогда прежде такие разрушения не вызывал невооруженный человек. Он не был похож на одного из жителей футуристических миров, где генная инженерия дарит людям сверхдолгую жизнь, крепкие тела и некоторые необычные возможности…

Да что там — ни одна наука не может настолько "улучшить" человеческое тело! Такие фокусы под силу только тем, кто владеет магией.

Той самой магией, которой не может существовать.

Мысли в моей голове заметались, словно рой рассерженных ос. Если это реально, почему бы моим кошмарам тоже не быть реальными? Я не обычный человек, все наемники, выбранные для работы на Компанию, необычные люди — все, что происходит с нами, не случайно. Каждая мелочь, каждая деталь имеет смысл. Вся жизнь, как один огромный пазл, собрав который, сможешь увидеть свой мир.

Тот самый, единственный, где ты будешь просто человеком.

Повернувшись, я посмотрел в мутно- серые глаза пленника и задал единственный интересующий меня вопрос:

— Как ты это сделал?

— А тебе- то что? — брезгливо поморщившись, спросил старик.

Направив в лицо нашей цели дуло пистолета, второй рукой я схватил его за одежду и подтянул к себе. Во мне пылал безумный азарт, и я просто не мог ему сопротивляться, забыв о том, где нахожусь и кому угрожаю.

Старик даже не думал вырываться и лишь презрительно перевел взгляд с дула пистолета, направленного ему в лоб, на меня. Я посмотрел в его глаза и увидел пляшущие в их глубине искры…

— Слушай внимательно, я спрошу еще раз: Как ты это сделал? — едва слышно промолвил я.

— Магия. — криво ухмыльнувшись, ответил он.

Глава 2

Стоя перед старым двухэтажным домом на окраине Москвы, я смотрел в небо. На дворе конец мая, в воздухе уже можно уловить аромат лета с его все еще непривычной жарой, затяжными дождями в середине июля и монотонным гулом кондиционеров.

Лето никогда не ассоциировалось у меня с запахами трав, морским бризом где-то на черномОрочем побережье или еще чем-то, что, по мнению других людей, является "летним". Сколько себя помню, вся моя жизнь была неотрывно связана с этим городом, где в жаркие месяцы года правят бал другие ароматы. Щекочущий ноздри букет из запахов смога и кипящего на дневной жаре асфальта, скрипящего на зубах привкуса электричества, разлитого у скоростных автострад, запахов фастфуда и теплого пива — именно так я осязаю свой город, свою Москву.

О, Москва- Москва! Город не такого уж светлого будущего, столица расширяющейся с каждым годом Российской Федерации, место, где у каждого есть шанс исполнить свои мечты. Мегаполис возможностей с вздымающимися к солнцу небоскребами, скоростными шоссе, переполненный электромобилями, пронизанный едва ли не полутора сотней веток метро и населенный примерно ста миллионами жителей.

По сути — отдельное государство со своей историей, законами и традициями.

Я тяжело вздохнул и, наконец, отвел взгляд от проплывающих по небу облаков. Жаль только, для меня в этом городе места все же не нашлось. Можно сказать даже больше — для Алексея Андреевича Монахова просто не было предусмотрено роли на этом празднике жизни.

С самого детства меня не покидает чувство, что я здесь лишний. Вроде бы и живу неплохо и родители у меня были нормальные, и проблем особых никогда не было, ночто-то определенно не так. Бывает, я задумываюсь об этом, и в груди рождается тягучая, словно смоль тоска. В такие моменты мне хочется сорваться с места и убраться подальше отсюда, в поисках… Чего?

Сколько бы я не размышлял, но так и не смог найти ответ на этот вопрос.

Но стоит лишь на секунду задуматься о "побеге", и город тут же сковывает меня, не отпуская от себя ни на шаг. Я здесь чужой, но несмотря ни на что — не могу уйти просто так, и вместе с тем не могу избавиться от тлеющей в груди тоски.

Сейчас мне двадцать пять и большую часть жизни я провел, в черте самого большого российского мегаполиса. Учился в сто сорок пятом центре знаний, за четырнадцать лет создающим из четырехлетних детишек достойных и образованных членов социума (по официальной версии министерства образования и просвещения), жил в районе Индустриалки, гулял по бесчисленным паркам "Зеленой Зоны", посещал искусственные пруды "Зеркала", работал в ночных магазинах, целый год корчил из себя прилежного студента на факультете "Социологических наук"… Шесть лет, которые я прилежно отслужил по контракту в родной армии не в счет, их можно считать затянувшейся командировкой и только.

Я усмехнулся, уже в который раз подумав, что это были лучшие шесть лет в моей жизни. Впервые я чувствовал себя живым по- настоящему, впервые я делал то, что мне нравиться. Тогда ко мне пришло ощущения, что пусть даже частично, но я на своем месте.

Жаль, что это время закончилось.

Теперь я был полностью предоставлен себе, но радости от этого факта не испытывал. В армии я понял, что не так уж важно, на своем месте я или нет, главное — заниматься любимым делом. Мой командир не раз говорил, что такого стрелка как я не сыскать во всей пехоте. Попасть в подброшенную монетку со ста метров? Не вопрос. Расстрелять две обоймы с двух пистолетов в десятку с двухсот? Дайте мне стволы и патроны — все остальное я сделаю сам.

Но все это оказалось никому не нужным на гражданке. Контракты в армии не заключают больше чем на шесть лет, пехоту с каждым годом все больше жмут, урезая ее рядовой и офицерский состав… Воздушные силы, автономные боевые машины и такие же роботы — вот солдаты будущего. А люди, это всего лишь обслуживающий персонал.

Я хмуро хмыкнул и, бросив взгляд на ползущее к горизонту солнце, направился к двери в дом. Слишком долго топчусь на пороге, не решаясь войти, а времени и так немного.