Самая безмятежная - Сара Вуд

Это, наверное, стоило ему бешеных денег, подумала Софи.

— Я оставила кое-какие продукты в холодильнике, как вы просили, — промурлыкала женщина, слишком близко подойдя к Розано.

Возмущенная этим откровенным заигрыванием, Софи тем не менее изобразила полнейшее равнодушие и прошла на кухню, чтобы заглянуть в холодильник, по размерам скорее напоминавший погреб. О да, холодильник ломился от разных продуктов, и еще шампанское, икра, перепела и клубника!

— Ну как, подойдет? — спросил Розано, появляясь в дверях.

Она посмотрела на него с шутливым негодованием.

— Но я предпочитаю другой сорт икры…

— Подойдет? — повторил он, и строгая складка на его лбу исчезла, а губы раздвинулись в улыбке.

— Надо же нам где-то спать. Уже поздно искать другое пристанище, — ворчливо сказала она. Розано вздохнул с облегчением и нежно поцеловал ее в губы. Звякнул дверной колокольчик, и они отпрянули друг от друга.

— Принесли ваши вещи, — объявила женщина-агент. — Прошу подписать документы.

— Я только на минуту, — пообещал Розано, сжимая руку Софи. — Скоро мы останемся одни.

Что он хотел этим сказать? В дверях он обернулся и бросил на нее пылкий многозначительный взгляд, который не на шутку ее взволновал. Неужели он подумал о… Нет, невозможно! Софи несколько раз глубоко вздохнула.

Горничная, которая несла чемодан, настояла на том, чтобы распаковать его самой. И тут Софи с изумлением обнаружила, что в число ее вещей по ошибке попали модельная одежда, туфли и шелковое белье. Придется сказать об этом Розано, подумала она смущенно.

Горничная вышла. Не переставая тревожно гадать о намерениях Розано, Софи вернулась в гостиную и раздвинула тяжелые шторы. Напротив через дорогу темнели деревья маленького сквера. В свете старых уличных фонарей эта типичная для Лондона площадь, окруженная георгианскими особняками, выглядела таинственной и волшебной.

Раздался звук открывающейся двери. Софи услышала его шаги. Она напряженно застыла. Неужели он намерен продолжить то, что начал утром?

Она похолодела. Что, если он всерьез решил завершить день любовными играми? Но как она втайне ни хотела этого, ее принципы не позволяли ей допустить даже мимолетную интрижку. Она пожалуется на усталость, зевнет разок-другой. Скажет, что ее тошнит, что у нее свинка, холера, чтобы только удержать его на расстоянии…

Но… Софи наморщила лоб. Почему он все же проявляет к ней такое внимание? За сегодняшний день им повстречалась, наверное, сотня женщин, более привлекательных, красивых и гораздо лучше одетых, чем она.

Софи замерла, и глаза ее наполнились тоской. Возможно еще одно объяснение… Во время речной прогулки Розано говорил ей, что многие богатые люди томятся от скуки и ищут — это он произнес, внимательно наблюдая за ней, — что-то или кого-то, способного занять их досуг. По спине у нее пробежали мурашки. Она решила тогда, что он пытается предостеречь ее, но, может быть, он таким образом дал ей понять, что она ничего для него не значит, что она просто развлечение, очередной забавный эпизод в жизни.

Розано остановился за ее спиной, и Софи от страха перестала дышать. Горечь разочарования разлилась по ее телу. Чудесный день будет испорчен, дружеские отношения разрушатся. К ее горлу подступили рыдания, но она сделала вид, что закашлялась.

Он осторожно отвел в сторону ее волосы, и Софи почувствовала его губы сзади на своей шее…

— Я солгал, когда сказал, что прогулка по Темзе доставила мне самое большое удовольствие, — прошептал он. Напуганная своими ощущениями, Софи судорожно вздохнула, решив, что подобная фамильярность заслуживает возражений.

— Розано!

— Самое лучшее, самое замечательное, — пробормотал он, медленно разворачивая ее к себе, — это просто находиться рядом с вами, прикасаться к вам, обнимать вас. — Его глаза на миг ослепительно вспыхнули и снова стали непроницаемо черными. — Если я не буду осторожен, Софи, мне грозит опасность полюбить вас.

Его губы завладели ее губами, которые она приоткрыла от изумления. И Софи, к своему ужасу, поняла, что ее влечет к нему могучая, властная сила, что она хочет его любви больше всего на свете. И в то же время она понимала, что почти наверняка раскается в безрассудстве, которое готова совершить…

— Спокойной ночи, Софи, — прошептал он.

И прежде чем она успела стряхнуть с себя оцепенение, он вышел из комнаты.

В течение следующих нескольких дней он побеждал ее сомнения всякий раз, когда прикасался к ней. Софи сознавала, что поступает глупо, но не могла оставаться безучастной.

Они проводили вместе все время с утра до вечера и вели себя как двое влюбленных, смеялись, болтали или погружались в долгое счастливое молчание, наслаждаясь обществом друг друга. Но вечерами после долгих и пылких объятий они расходились по своим спальням, и тогда Софи чувствовала себя опустошенной, подавленной и обманутой.

В тот день они возвращались после очередной экскурсии. Софи почти всю дорогу молчала, сознавая, что с каждым днем привязывается к Розано все сильнее. Но в глубине души она знала, что он не воспринимает их отношений всерьез. Для него это только забавное приключение, о котором потом можно будет с удовольствием рассказать друзьям. Ее же ожидает лишь горькое разочарование.

Они завернули за угол и лицом к лицу столкнулись с толпой журналистов и фоторепортеров.

— Нас выследили! — воскликнула Софи. Обхватив ее одной рукой, Розано решительно ринулся напролом. Вокруг защелкали фотоаппараты, журналисты протягивали к ним микрофоны.

— Эй! Уделите нам хоть пару минут.

— Софи! Постойте, Софи!

— Вы живете вместе?

Софи словно оказалась в липкой паутине. Их теснили со всех сторон. Софи испуганно озиралась и видела жадные глаза, открытые вопящие рты. Незнакомые люди выкрикивали ее имя. К ней тянулись руки. Кто-то угодил ей локтем в ребро, она болезненно охнула. Розано с гневным криком рванулся вперед. В следующий момент они уже стояли на крыльце, а еще через несколько мгновений входная дверь захлопнулась за их спинами.

Стоило Софи оказаться в безопасности, как силы ее покинули. Она расплакалась от сознания собственного бессилия, позволила Розано отнести ее на кровать и послушно глотнула бренди. Он придвинул стул и сел рядом. Она обратила на него взгляд, полный немого отчаяния.

— Они набросились на нас, как свора гончих, — произнесла она в ужасе. — И все ради пустых сплетен!

Журналисты не расходились и продолжали неистово галдеть. Софи пугливо обернулась на занавешенные окна.

— Так дольше продолжаться не может, Софи, — сказал Розано решительно. — Пора покончить с этим.