Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Так просто? — удивился Ромка, для которого процесса подготовки как бы и не существовало.

— Чересчур просто, — проворчал я. — Ладно, идем!

Едва ступив на путь, я понял: что-то не так. Я ничего не контролировал, меня просто несло, как в горном потоке, и противостоять этому я не мог. Лишь крепко держал за руку Ромку, опасаясь, что нас разметает в разные стороны и я потеряю еще и сына…

Когда мир проявился в снопе фиолетовых искр, я обнаружил себя по грудь в сугробе. Вокруг мельтешило белое, холодное и колючее, оно секло лицо, кололо глаза, набивалось в рот. Я утерся ладонью, пытаясь сообразить, где нахожусь. Оказалось, в горах. Сквозь пургу явственно просматривались пики соседних вершин и бурлящее море темных снеговых туч.

— Арчи-и!!! — раздалось откуда-то снизу.

Чертыхаясь, принялся выбираться. Снег оказался плотным, слежавшимся и отпускать не хотел ни в какую.

— Арчи!!! Помоги-и!!! — Вопль сына подстегнул, буквально подбросив меня вверх.

Съехав на животе по белому куполу сугроба, поднялся на ноги. В нескольких шагах от меня земная твердь резко обрывалась, образуя уступ. Крики раздавались из-за края. Проваливаясь в снег по колено, рванул туда, упал на живот и заглянул вниз. Ромка висел, ухватившись за торчащий из стены камень.

— Папа!.. — выдохнул он.

— Держись, сейчас вытащу! — подбодрил я и, сев спиной к обрыву, принялся окоченевшими руками расстегивать поперечный ремешок, удерживающий рюкзак. Среди прочих запасов в нем хранился и моток прочной альпинистской веревки.

Снег подо мной пришел в движение, а в следующий момент, сброшенный с уступа, я уже падал вниз. Дернулось и замерло перед глазами серое небо с росчерками белых комет-снежинок, промелькнуло перекошенное лицо сына, раскрытый в беззвучном крике рот. Неужели всё? Вот так — глупо и быстро? А как же Ромка? А Юля? Обрывки мыслей толпились в сознании, не находя выхода. Потом я провалился в толщу снега и мир исчез.

— Папа-а!!! — первым родился звук. Орали откуда-то сверху и очень громко. Потом пришел холод. Даже не так: ХОЛОД. Казалось, я промерз насквозь, только глубоко в груди еще бился горячий комок. С трудом подняв руку, смел с лица жесткий снег и прямо перед носом узрел пару черно-оранжевых подошв походных ботинок.

— А-а-а!!! — продолжали надрываться с небес.

Я уперся деревянными руками в снег и с натугой сел.

— Хорош орать! Только лавины нам еще не хватало…

Крик оборвался внезапно. И тут же зазвенела в ушах тишина.

— Бать?.. — неуверенно раздалось из-за присыпанного снегом капюшона.

— Говорю, руки разжимай. До земли — метр.

Ромка неловко спрыгнул, не удержался на ногах и свалился в снег. Я нагреб пригоршню белых звездочек и принялся ожесточенно растирать ладони. Еще обморожения не хватало… Рядом, сосредоточенно пыхтя, тем же самым занимался сынуля.

— Хотел приключений? — ехидно поинтересовался я. — Ну как тебе первое?

— 3-з-заш-ш-шиб-б-бис-сь! — простучал зубами Ромка.

Так, надо что-то делать, пока в сугроб не вмерзли! Сосредоточился и попробовал сформировать между ладонями огненный шар. К моему глубочайшему удивлению, смог лишь сильно разогреть ладони. Видимо, мир, в котором мы оказались, мало располагал к использованию Силы. Ладно, работаем с тем, что есть… Я соединил ладони сына вместе, и наложил поверху свои пылающие длани. Ромка издал вздох облегчения, а я почти физически ощущал, как начинает покалывать у него в пальцах, как оживают суставы, а кровь быстрее движется в сосудах. От кистей — к предплечьям и выше. Постепенно синюшный цвет лица перешел в нормальный, на бровях начала таять ледяная корочка. И только почувствовав, что он достаточно отогрелся, я разжал руки. Встал, огляделся. Мы сидели на еще одном, совсем небольшом уступе, а дальше вниз убегал заснеженный склон. Ни кустов, ни тропок — ничего. Лишь серые валуны тут и там выглядывали из-под белого покрывала. Снег, камень и метель. И что самое паскудное, я не чувствовал возможности выйти в Паутину. Совсем не чувствовал. Даже намека на выход в изнанку реальности. Я обнажил Гелисворт и, сосредоточившись, дал импульс-пеленг на ближайшую «нору». Поисковое заклинание не подвело: клинок сам собой потянул меня влево и вниз. Теперь я точно знал, куда идти.

— Па, где мы? — задал сын едва ли не первый разумный вопрос.

— А я знаю? Вроде как по соседству с нужным нам миром. — Я нахлобучил Ромке на голову шляпу. — Пошли, пока в снеговиков не превратились.

Спускались в связке: я — впереди, Ромка — за мной. Поймав один раз направление, я не сбился бы с него даже с завязанными глазами.

— Пап, что значит — в соседнем мире? Разве они не разделены Паутиной?

— Не всегда. Бывают целые скопления миров, эдакие созвездия. Существуют рядышком, под боком друг у друга.

— То есть миры и соприкасаться могут?

— Ну да. — Идти было еще далеко, но в молчании шагать особенно грустно, вот я и развлекал сына, устроив ему небольшой ликбез. Да и поддерживать ритм дыхания в очень разреженном воздухе это помогало. — Они как пузыри в мыльной пене. Вроде и все вместе, и каждый сам по себе.

— Как же тогда реальности не смешиваются?

— Да очень просто — в каждом мире время течет как бы под углом к соседнему, образуя тонкую, но достаточную защиту мирозданий. Впрочем, даже в таких стенках существуют свои «норы» и «щели», к одной из таких «нор» мы и двигаемся.

За спиной раздался короткий вскрик, мимо кубарем прокатился Ромка. Я машинально упал на спину, упершись ногами в ближайший камень и ухватив веревку. Та резко дернулась и натянулась, останавливая падение горе-альпиниста.

— Ты цел?

— Ага, — сын держался за голову, — вроде ничего не сломал…

— Не будешь ворон считать! — буркнул я. — Горы ошибок не прощают.

— Понял… — сердито засопел Ромка.

— Тогда вставай! До «норы» еще далеко…

Мы продолжали идти, продвигаясь вперед со скоростью пьяной черепахи. Белое покрывало снега не только искажало перспективу, но еще и прятало под собой острые камни и коварные провалы.

— Пап, ты слышишь? — приостановился Ромка.

— Что именно? — Я откинул капюшон, прислушался.

— Гул какой-то.

Теперь и я уловил еле слышный рокот. Вначале на самой границе слышимости, он с каждой секундой креп, становясь все более явным. Твою ж мать!!! Я прикинул расстояние до спасительного перехода. Нет, не успеваем. Как обычно в моменты смертельной опасности, разум выгнал панику на задворки сознания и, плюнув на поднявший было голову животный ужас, заработал со скоростью хорошего компьютера, просчитывая варианты спасения. Я прикрыл глаза и застыл на месте, игнорируя гул приближающейся лавины. А когда открыл снова, решение было готово.