Иду за тобой - Елизавета Владимировна Соболянская

кулаки, сжимая ладонями столешницу и спинку кресла, мужчина удержался. Они долистали фотографии, даже в конце концов отыскали те самые качели на веревке с дощечкой.

Изучив конструкцию, Байрит понял, что одного каната будет мало, да и доска для безопасности нужна пошире. И крепление получше. В итоге он повел эгги в мастерскую – выбирать нужный кусок дерева.

Конечно, мастерская на космической яхте – это чаще всего отсек в машинном отделении, забитый железом. Но «Парящая стрекоза» была для экипажа не столько средством передвижения, сколько общим домом, поэтому тут была и столярная часть. Байрит подвел Лену к специальной стойке, в которой хранились доски, и слегка увлекся, объясняя свойства и качество древесины, припасенной им для собственного удовольствия. Для его ушей названия пород деревьев звучали как музыка: «кизил, граб, самшит…» Мужчина аккуратно перебирал доски и с удовольствием наблюдал, как тонкие пальцы эгги гладят дерево, находя неровности, сучки и длинные полосы спилов.

– Это красиво, – наконец сказала девушка, любуясь насыщенно-алым срезом дерева бдур, – но для качелей можно что-нибудь попроще…

Крепыш удивленно качнул головой:

– Мне бы хотелось сделать вам подарок, эгги.

– Тогда выбирайте сами, – махнула рукой Лена, – я все равно ничего не понимаю в свойствах древесины. Мне просто нравится ее фактура.

Байрит радостно кивнул. Он уже присмотрел доску из светло-золотистого архая, достаточно мягкого, чтобы придать сиденью округлую форму, и достаточно твердого, чтобы удержать вес девушки на канатах. Ему хотелось показать Лене свою резьбу, удивить забавными игрушками из мягкого дерева, но девушка вдруг тихонько зевнула, прикрывая рот рукой, и на ее запястье сейчас же пискнул браслет.

– Ой! – удивилась она, рассматривая его, словно впервые заметила.

Мужчина склонился над ее рукой и нахмурился:

– Эгги, вам нельзя переутомляться, пойдемте, я провожу вас в каюту.

– Ну что вы, – запротестовала Лена, – мне здесь очень интересно! Я совсем не устала!

– Ваши показатели уже переданы искином в медотсек. Если мы задержимся здесь хоть на пару минут, сюда явится разъярённая Мэгги и запихнет вас в адаптор или в регенерирующую капсулу. А меня в морозилку!

Паника перед хрупкой альфинеанкой, нарисовавшаяся на лице крепкого мужчины, изрядно Лену повеселила, но спорить она не стала. Двинулась вслед за провожатым в каюту, только пожаловалась по дороге:

– Просто сидеть в каюте скучно! Вы режете по дереву, Ко-ши пишет красивые буквы, а я раньше любила рисовать…

– Рисовать? – Байрит удивился. Они спешили похвастаться своими умениями, но абсолютно не интересовались тем, чем любит заниматься Лена!

Ему, например, казалось, что она будет походить на женщин Амаликии – нежных, холеных, увлеченных нарядами, прическами и украшениями. Он даже подумывал продать кое-что, чтобы купить эгги достойные побрякушки.

– Да, рисовать. У меня были блокноты со специальной разноцветной бумагой, маркеры, перья, карандаши… Папа даже купил мне планшет…

Тут девушка, кажется, поняла, что рассказала о себе слишком много, и замолчала.

Байрит же, остановившись у двери ее каюты, сказал:

– Я вас услышал, эгги, постараюсь помочь.

– Благодарю! – девушка слабо улыбнулась и скользнула за дверь, не дав ей до конца открыться.

Глава 12

Полученную информацию Байрит скрывать не стал. Сразу рассказал все братьям. Некоторые призадумались. Так сложилось, что рисованием никто из них не увлекался. Нет, конечно, Ларисса могла набросать чертежик на коленке, Ко-ши и Лирам красиво выписывали сложные иероглифы, принятые на их родине, да и на всеобщем писали удивительно красиво, но рисовать?

– Надо посмотреть, что у нас есть, – решил Элурэн. – Искин, подскажи, что подходит для рисования?

Корабельный искусственный интеллект моментально набросал изображений на вирт экран.

– Карандаши у меня есть, – хором выдохнули Байрит и Ларисса.

– Поделюсь тушью, кистями и бумагой, – не задержался Ко-ши.

– У меня есть альфинеанская бумага, – Лирам был немногословен, но братья оценили. Альфинеанская бумага была особенной. Ее изготавливали из цветочных лепестков, коры деревьев, листьев, семян и кожуры плодов. Каждому сезону соответствовал свой сорт бумаги, подшитый в аккуратную «годичную» папку. Фактурные листы сложной окраски предназначались для писем и официальных уведомлений о рождениях, свадьбах и смертях. Как истинный альфинеанец, Лирам хранил листы в плетеном сундуке, рядом с традиционными одеяниями и сводами законов Леса.

– У меня есть краски, – признался Тедж и пояснил: – Иногда приходится маркировать грузы.

– У меня есть цветные ручки, – вспомнила Мэгги, – для психотерапии!

В общем, через десять минут все разошлись по каютам, чтобы собрать для эгги подарок, а Байрит с помощью искина изучал этюдник, подрамник и планшет, собираясь изготовить их, если понадобятся.

Под шумок Элурэн и Талан заперлись в капитанской каюте, в ускоренном режиме проглядывая запись разговора Лены и Байрита.

– Вот здесь. Она упомянула отца и покупку им принадлежностей для рисования, – подсказал бедир, – однако, по данным из эмигрантского паспорта, родитель давно умер, осталась лишь мать, избыточно употребляющая местные стимуляторы на основе этанола.

– Качели тоже можно отнести к элементу семейного воспитания и благополучия, – вмешался в разговор искин. – По моим данным, именно качели считаются важным элементом детских игровых площадок благополучных районов, крупных общественных парков и скверов. Тогда как в маргинальной части города этот элемент ломают в первую неделю после установки.

Мужчины переглянулись, еще раз прокрутили запись на быстром воспроизведении, но больше зацепок не нашли. Впрочем, им и так было понятно, что Лена не та, за кого себя выдает. Ее чистоплотность, четкая, разумная речь и манеры указывали на вполне благополучную жизнь, по крайней мере до эмиграции. Так что же случилось в космопорту?

* * *

Закрыв за собой дверь каюты, Лена с большим трудом заставила себя сходить в душ, почистить зубы и прилечь. Слабость оглушала. Выбивала мысли. Мэгги уверяла, что это временное влияние адаптора на организм, но девушка понимала, что это немного другое. На «Парящей стрекозе» стояла новейшая техника, новинка. Ровно такой же корпус Лена видела в рекламном постере на Фобосе. Модель работала на клеточном уровне и приводила организм к заданной генетической программе, устраняя последствия детских травм, недоедания или дисбаланса витаминов. В случае с жительницей Земли умной технике приходилось работать на самых глубоких уровнях, исправляя когда-то сломанные кости, компенсируя перекос в составе белков и недостаток некоторых элементов таблицы Менделеева.

Зеркало уже показывало Лене изменения в облике, которые эти странные инопланетяне не замечали. Может, потому что изменения происходили постепенно? Лена готова была поклясться, что стала выше на пару сантиметров. Талия стала тоньше, отчего изгиб бедер казался круче. Волосы подросли на десяток сантиметров, стали ярче, красиво блестели и на концах завились в легкие крупные локоны. Ресницы и брови тоже стали гуще и темнее. Теперь они точно