За ядовитыми змеями - Юрий Борисович Ильинский

и не сжимал челюсти, а просто держал меня за руку, словно гость, затянувший момент расставания. У варанов, как я уже говорил, хватка мертвая. Если начнешь вырываться, ящер еще сильнее будет сдавливать руку. Зная об этом, я лег на землю, терпеливо пережидая боль, стараясь не двигаться. Подержав меня минут десять, варан соизволил разжать челюсти и удалиться.

Подобный прием ящер повторил, когда я попробовал кормить его из рук. Полежав еще несколько раз на бугре, стискивая зубы от боли, я решил держаться от своего питомца на почтительном расстоянии.

Пытаясь приручить пресмыкающихся, я наблюдал за ними, изучал их несложную, но своеобразную жизнь. Все холоднокровные невероятные эгоисты. Варан мирится с присутствием человека лишь в тот момент, когда его кормят. Все пресмыкающиеся совершенно не заботятся о потомстве. Крохотные, едва появившиеся на свет змееныши расползаются в разные стороны, начинают вести самостоятельную жизнь. Подрастая, змеи постепенно приобретают известный опыт, он познается в упорной борьбе за существование.

Ранним утром пустыня сказочно хороша. Вишневый сок зари разлит по горизонту, небо лимонно-желтое, сероватое, голубое, за гребнями барханов лежат фиолетовые тени. Солнце едва оторвалось от края земли, косые лучи согревают остывшую за ночь землю. Наступила пора утренней охоты. Неподалеку зашевелился песок, и из норки выползла желтовато-серая длиннохвостая ящерица, сетчатая скаптейра. Сетчатая ящерка очень проворна, увертлива, подвижна. Тонкие пальцы пресмыкающегося оторочены роговыми зубчиками, помогающими бегать по сыпучему песку. Сетчатая ящерка может мчаться по пустыне как ветер, догнать ее трудно. Поэтому я не стал делать лишних движений, а, осторожно опустившись на колени, затаился за кустом.

Ящерица, нежась в лучах раннего солнца, повертела остроконечной головкой и заметила ползущую невдалеке чернотелку. Ящерица была молода и неопытна, поэтому она, не раздумывая, подобралась к насекомому и приготовилась к нападению. Жук чернотелка не из пугливых, природа наделила его весьма эффективным оружием. При приближении противника чернотелка оборачивается к нему задом и выпускает едкую жидкость с резким запахом. Сетчатая ящерка этого не знала и с ходу схватила чернотелку. Насекомое тотчас же использовало свое оружие. Это произвело на ящерку ошеломляющее впечатление. Она взвилась высоко в воздух, мигом выпустила чернотелку и покатилась по песку. Поднявшись на ноги, ящерка широко открыла рот и замотала головой — казалось, она взывает о помощи. Очевидно, жидкость, выпущенная чернотелкой, сильно обожгла пресмыкающееся. Ящерица извивалась, трясла головой, терлась ртом о песок, о деревце. Движения ее были так комичны и настолько похожи на человеческие, что я не мог сдержать смеха, и куст саксаула, за которым я прятался, заходил ходуном. Не случись с ящерицей такой беды, она мгновенно бы исчезла, но сейчас ей, видимо, было слишком плохо, и она не обратила никакого внимания на тревожный шум.

Так продолжалось минут десять, после чего измученная скаптейра «упала в обморок». Я покинул свое убежище и ушел в пески. Вечером, возвращаясь назад, я увидел на этом же месте свою старую знакомую. Она уже вполне оправилась после пережитого и гонялась за мухами. Поблизости ковыляло несколько чернотелок, но ящерка теперь старательно их обходила, уступая дорогу. Так приходит опыт. С возрастом пресмыкающиеся накапливают его, но их слабая память не в состоянии удержать всего.

«Эгоизм» пресмыкающихся заключается и в том, что они совершенно не передают накопленный опыт своим сородичам или потомству. Бросая детенышей на произвол судьбы, пресмыкающиеся предоставляют им возможность самим заботиться о себе, чем разительно отличаются не только от высокоорганизованных млекопитающих, но и от птиц. В Туркмении водится сарыч-канюк, которого часто называют курганником. Эта ржаво-бурая хищная птица — великолепный охотник, совершающий дерзкие набеги в пески. Крайне прожорливый, канюк истребляет несметное количество песчанок, сусликов, хомячков. Безжалостный враг мелких зверьков и птиц, канюк в то же время является примерным семьянином, ревностно охраняет своих птенцов, оберегает их от опасности и терпеливо обучает искусству охоты. Птенцы канюка, выучившись летать, сопровождают родителей в разбойничьих набегах на окрестности, перенимают опыт старшего поколения. Птицы учатся не только у своих родителей — они очень быстро перенимают полезное друг у друга. В Англии много лет подряд молочницы по утрам оставляли на улице бутылки с молоком. Большая синица научилась откупоривать картонные крышки бутылей, и в короткое время этот способ стал известен и другим синицам. Торговцы молоком попали в затруднительное положение и спаслись от убытков только тогда, когда некий изобретатель сконструировал особую крышечку для бутыли, с которой синицы уже ничего поделать не могли. У пресмыкающихся подобные способности отсутствуют, о чем вообще-то жалеть не приходится, ибо в таком случае змеи сделались бы во много раз опаснее.

Индийских факиров, заклинателей змей, подчас несправедливо считают ловкими манипуляторами. Немало ходит рассказов о том, что они стараются каким-либо образом обезвредить своих питомцев, вырывают у них ядоносные зубы. На самом деле это искусные дрессировщики, люди редкого мужества. Они досконально изучают повадки своих страшных подопечных, стараются работать с ними, когда пресмыкающиеся находятся в спокойном состоянии (а следовательно, медлительны и не агрессивны). Давно известно, как действует на змей музыка. Особенно «музыкальны» кобры. Нужно сказать, что кобры самые нервные, неуравновешенные и впечатлительные натуры среди ядовитых змей, и именно на них музыка действует успокаивающе. Обычно, завидев человека, кобра приподнимается над землей, раздувает капюшон, раскачивается, готовясь к броску. Услышав тихую музыку, она застывает, постепенно капюшон змеи сжимается, она впадает в странное оцепенение. Когда музыка обрывается, змея постепенно приходит в себя. Через некоторое время эта же самая кобра готова с молниеносной быстротой бросаться на людей, развертываясь подобно стальной пружине.

Заклинатели змей в Индии и других странах почти не выступают без флейты или дудочки. Заслышав знакомую мелодию, кобры выползают из корзин и, как зачарованные, слушают музыку. В этот момент, когда пресмыкающееся находится в состоянии своеобразного гипноза, дрессировщик-заклинатель может брать змею в руки, подносить к губам, вешать на шею, словно веревку. Дрессировщики избегают резких движений, опасаясь вывести змею из транса. Если это случится — спасения нет. Вообще кобры — удивительные существа, поистине все зависит от их настроения. Известны случаи, когда кобры не кусали бравших их людей. В Туркмении шофер, приехавший в пустыню впервые, голыми руками спокойно снял с дерева двухметровую змею и не поверил, когда я сказал ему, что это кобра. У моего знакомого долгое время жила «ручная» кобра. Она узнавала хозяина по походке и не раздувалась, когда он подходил близко. Если же приближался другой человек, кобра тотчас занимала оборонительную позицию. Змея настолько привыкла к хозяину, что тот рисковал брать ее в руки. Осторожно, медленным движением он сажал кобру за пазуху,