Гангстер вольного города - Дмитрий Лим

Я тебе дам — в ювелирку! — злобно покосилась она на меня. — По губам за такое расточительство!

Ответом ей была тишина. Ничего не понимает девка. Молодая совсем. А может, я чего не понимаю⁈

* * *

Мы приехали на центральную торговую площадь через каких-то полчаса. Но этого времени мне хватило с головой, чтобы понять, кто такая Катя и с чем её едят.

По факту девушка не такая уж и легкомысленная, как кажется. В какой-то мере в ней играет детская обида на отца, знать бы ещё какая. Но этот бестолковый юношеский максимализм, пусть она уже далеко не подросток…

— Здесь, — Монеткина ткнула пальцем в небольшую лавку почти в самом центре базара.

Я молча покачал головой, и это ей крайне не понравилось. Правда, объяснять дурёхе, почему здесь не стоит спрашивать про сбыт этой… энергетической драгоценности, не стал. Осматривался.

Народу было слишком много даже для торгового центра в моем мире. Более того, разносортность рас буквально бросалась в глаза. Как и огромное количество людей азиатской внешности. Что меня сильно напрягало. Нет, каких-то особых претензий к узкоглазым у меня никогда не было, но вот доверие к ним, увы, отсутствовало.

И не только из-за опыта моей прошлой жизни. А из-за недавних событий.

Я шёл следом за Катериной Монеткиной, то и дело одёргивая её от очередного порыва толкнуть свои кристаллы очередному «человеку» цыганского вида. А когда я попросту устал от однообразного «нет», то жестом указал на небольшое уличное кафе. А после усадил подопечную за стол и подозвал к нам официантку. В весьма причудливом наряде, между прочим.

Помимо красной точки на лбу, что явно говорило об индийском происхождении, женщина средних лет была в длинном бежевом платье, только с различными узорами. Больше… мексиканскими, что ли… Всякая разноцветная геометрия, а это уже никак не вязалось с Индией.

Гадать про себя, какой она национальности, не стал. Попросил две чашки кофе и чего-нибудь сладкого. Как только Катя услышала о «сладком», так сразу и воодушевилась. И крайне неудачно пошутила:

— Зачем тебе сладкое, если из сладкого ничего слаще, кроме меня, нет?

При всем при этом она очень искренне улыбнулась, обвела руками грудь и талию и продолжила:

— Вова, а что у тебя с личной жизнью после службы?

От вопроса отмахнулся, как и от её шутки. В конце концов осмотреть незнакомый мне мир гораздо важнее флирта в какой-то забегаловке. Что-то здесь мне не нравилось. Причём начиная от самого кафе, куда я сам же нас и завёл, и заканчивая этой самой… официанткой.

— Скажи мне вот что, Катя, — я отвернул голову от небольшой стойки под козырьком, где готовили наш заказ, и посмотрел на девушку: — Ты хоть раз что-то продавала? Или так и ходила куда не попадя со своим товаром?

— Ты совсем дурак? — она искренне возмутилась. — Очевидно же! Я в этом очень опытная!

— А мне кажется, что нет, — спокойно возразил я. — Почему ты хочешь продать эти макры? Налоги платить не хочешь? Что-то я сомневаюсь.

Девушка вместо того, чтобы опять возмутиться, наоборот, заулыбалась. Положила локти на стол и «уронила» голову на выпирающие кисти. Заинтересовалась.

— Скорее всего, они достались тебе нечестным путём. Или, ты хочешь показать своему папе, что ты самостоятельная.

— Правильно, — кивнула она и наиграно спросила: — О, господин Пуаро, что дальше?

Пуаро — персонаж из моего мира, но делать на этом акцент я не стал. Какие ещё совпадения могут быть у нас и у них?

— Значит, тебе нужен человек, который либо может пере… перепродать твой левак, либо тот, кому они сами нужны.

— Это я и без тебя знаю, — тон чуть изменился.

— Если бы знала, не пыталась бы предложить кристаллы часовщику, или к кому ты последний раз подходила, когда я тебя одёрнуть не успел, — усмехнулся я. — Кать, насколько это важно, ты мне можешь сказать⁈

Девушка заёрзала на стуле то ли от волнения, то ли ещё от чего-то, и лишь когда нашла ту самую «не зудящую» точку, вновь заговорила:

— Я не пытаюсь доказать что-то отцу… просто… у этих камушков не очень хорошая история. Они пронумерованы!

— И? — я искренне не понимал, к чему она ведет. — Дальше-то что⁈

— А то! — нахмурилась она. — Что они украдены неделю назад с военного склада. Грубые, неотёсанные макры, с военным инвентарным номером! Только-только выловленные со второго и третьего уровня. Цена им… большая. У нас много мест, где можно продать их выгодно, но большая часть этих мест… — она запнулась сразу же, как только к нам подошла официантка с подносом.

Опять эти непонятные слова… уровни. Твою мать, уровни! Как будто я в какой-то подростковой игре нахожусь!

И только она отхлебнула кофе, как вновь замолчала. Не стала продолжать, словно вообще забыла, что хотела сказать.

— И? Сложно их через отца передать?

— Верно! — воскликнула она. — Мне не нужна его помощь и поддержка! Мне нужна самостоятельность! Свои сбытчики, понимаешь? Не чьи-то… а свои!

— Тогда тебе точно нужно искать торговца не в центре этого балагана, — я повернулся вполоборота и махнул рукой на дорогу, — а в более тихих местах, где меньше шансов наткнуться на уже… завербованных торгашей. Более того, тебе нужно иметь человека, который сможет достать информацию. Понимаешь, о чем я⁈

Ну разумеется, она понимала. Только вот был ли у неё подобный собиратель слухов? Думаю, нет. Но она решила сказать обратное. Вернее, не сказать, а доказать, словно мне были нужны её доказательства.

Мы допили кофе и съели по сладкой плюшке в полной тишине. После девушка встала и кивнула, приказывая следовать за ней… Ну и повела меня по каким-то закоулкам. Топая по узеньким улочкам, я вспомнил своё путешествие в Испанию лет так десять назад, где также бродил по местным рынкам через плотно наставленные домики. А ещё вспомнил Таиланд с его железными дорогами посреди деревень. Эх, ностальгия…

Каких-то пять минут — и мы у небольшой синей палатки. Только вот там, кроме деревянного столика, где стояли какие-то банки, больше ничего и не было. Стоило нам нарисоваться, как из-за палатки выполз потрёпанного вида старикашка в какой-то старой, пожеванной мантии, большой сумкой через плечо и огромными, прямо… древнющими очками в черепаховой оправе.

— Госпожа Монеткина, приветствую вас, — оскалился золотыми зубами старик. — И