Полное собрание стихотворений - Аделаида Герцык

1921

Судак

«Заросла тропа моя к Богу…»

Заросла тропа моя к БогуТравою густой.Никто не покажет дорогу,Нужно самой.

Я не знаю, что сделать надо,Чтобы смертный могПринести из Божьего садаДля себя цветок.

У меня лишь могильные севы,Всюду тлен и муть.Богородица Приснодева,Укажи мне путь!

«Ты сложи суету земную,В нищей встань чистоте,И в святую рань, в золотую,Выходи налегке.

Разойдется трава густая,Просветится стезя,И фиалку из Божьего РаяЯ сорву для тебя.

Декабрь 1921

Судак

Смертный час

Долог ли, короток лиНашей жизни сказ,Близится неслышноСмертный час.Все тебя мы втайне молим:Приходи, ускорь свой миг!Мы страшимся оттого лишь,Что сокрыт твой лик.Ты как полымя в степиВсе сжигаешь на пути!Эта память держит, помнит,Душу не отпустит!В радости заемнойСтолько грусти!Искушает нас обманомПамять – наш двойник,Сыплет горькие румянаНа увядший лик.Через омут жизни мутный,Как сверкающий алмаз,Ты нас тянешь, ты нас манишь,Смертный час!Солнце хочет закатиться,Сердце хочет пробудитьсяТам, в обители инойЗа разлучною чертой,Там, откуда тайный гласКличет нас.Taк всю жизнь, того не зная,Мы пытаем, мы гадаем,Как нас встретит,Что ответитСмертный час.

Декабрь 1921

Судак

Подаяние

Метель метет, темно и холодно.Лицо закидывает стужей,А дома дети мои голодны,И нечего им дать на ужин.

Над человеческим бессилиемЛикует вьюга и глумится.А как же полевые лилии?А как же в поднебесьи птицы?..

Зачем везде преграды тесные?Нет места для людей и Бога…Зачем смущенье неуместноеУ незнакомого порога?

Есть грань – за нею все прощается,Любовь царит над миром этим.Преграды чудом распадаются.Не для себя прошу я, детям.

Кто знает сладость подаяния?– Вдруг перекликнулись Земля и Небо.По вьюжной тороплюсь поляне я,В руке сжимая ломтик хлеба.

Декабрь 1921

Ночь

Святая книга. Я одна.За мною – день чернорабочий,Еще не спала пелена,Не тороплюсь навстречу ночи.

Лежу так, как легла – ничком,Не шевелясь усталым телом.Еще не смолк дневной содом,Еще нет воли крыльям белым.

Безмолвна под рукой моейПророчественная страница.Ах! Впереди таких же днейНеисчислима вереница!

Что скажешь в утешенье Ты?Простишь ли в благостной святынеВсю неулыбность нищеты?Все малодушие уныний?

Объемлет тяжкий сон меня,Не давши разгореться мигу.Сжимает сонная рукаМолчащую святую книгу.

Декабрь 1921

Судак

«Поддержи меня, Господи Святый!…»

Поддержи меня, Господи Святый!Засвети предо мною звезду.Видишь, нужен мне провожатый,Еще шаг – и я упаду.

Знаю, раб я негодный, ленивый,Не сумела сберечь свой кров.С трудовой твоей Божьей нивыНе собрала плодов.

И теперь, среди голых окраин,Я колеблема ветром трость…Господи, ты здесь хозяин,Я – только гость.

Отпусти же меня этой ночью,Я не дождусь зари…Отпусти меня в дом мой Отчий,Двери Свои отвори!

23 декабря 1921

Ночью

А душа поет, поет,Вопреки всему, в боевом дыму.Словно прах, стряхнет непосильный гнет и поет.На пустынном юру затевает игру,С одного бугра на другой мост перекинет,Раскачается над бездной седой и застынет.Пусть рухнет, коль хочет —Другой будет к ночи!Из песен строит жилье людское —Палаты и хаты – выводит узор —В тесноте простор.Спите, кто может, на призрачном ложе.А кругом стоит стон.Правят тьму похорон.Окончанье времен.Погибает народ.А душа поет…

Декабрь-январь 1921-1922

Судак

«Она прошла с лицом потемнелым…»

Посв. М.Н. А-д

Она прошла с лицом потемнелым,Как будто спалил его зимний холод,Прошла, шатаясь ослабшим телом.И сразу я уразумела,Что это голод.

Она никого ни о чем не просила,На проходящих уставясь тупо.Своей дорогою я спешила,И только жалость в груди занылаТемно и скупо.

И знаю, знаю, навеки будетПередо мною неумолимоСтоять как призрак она, о люди,За то, что, не молясь о чуде,Прошла я мимо.

Январь 1922

Судак

«Не зажигай свечи в ночи…»

Не зажигай свечи в ночи,Она потушитТот светлый блик, что как родникОбъемлет душу.Проснется кровь, почует вновь,Что мир расколот.И тех же стен без переменТоску и голод.Благословенна тьма-тюрьма,Где мы замкнуты,Где сон-паук заткал в свой кругДневные смуты.Земная плоть! Уйми, сомкниСлепые очи!Тебя пасет здесь дух-пастухВ пустыне ночи.

Январь 1922

Судак

«И каждый день с угрозой новой…»

В. Г.

Тебе, что всегда напоминала мне близость Бога и Его чудес.

И каждый день с угрозой новойНас крутят волны бытия,И только в ночь пристанет сноваК земле ладья.

И каждый день нас обуяет,О, маловеры, жалкий страх,И сердце рабски забываетО чудесах.

А чудеса меж Ним и нами,Сверкая, стелятся как мост.Смотри – вся ночь зажглась огнямиПадучих звезд.

Январь 1922

Судак

Хлеб

У мира отнят волей БогаНебесный дар – насущный хлебЗа то, что тело ты убого,А дух ослеп.

Когда под солнцем, на свободе,К земле тяжелый колос ник —Не знали мы, что он ГосподенИ так велик.

Изысканной не просит пищиСмирившаяся ныне плоть,Но нужен ей с сумою нищей —Ржаной ломоть.

Как грешница без покрывалаСтоит бесхлебная страна.Господь, сними с нее опалуИ дай зерна.

1922

Симферололь

«Когда-то любила я книги…»

Когда-то любила я книги(Блаженные годы и миги!),Они были ближе людейВ сафьяновой, мягкой коже.Любила картины я тожеИ много других вещей.Живее живых созданийИ вазы, и мягкие ткани,Все в жизни вокругВ плену меня сладком держало.Теперь предметов не стало,Распался волшебный круг.Иду и рассеянным взоромСнимаю последний покров.Иду, как пустым коридором,И слушаю гул шагов.Чуть помню, что было мило.Не ждет торопящий рок.Успею ль на эту могилуПоследний сложить венок?Как листья, осыпятся годы.Жестокое бремя свободыПодъяла душа и несет.Простите, ненужные ныне!Без вас в этой строгой пустынеМне легче идти вперед.

1922

Симферополь

«Я не знаю, я не помню…»

J'y parwiendrai[7].

Я не знаю, я не помню,Я терплю.То грядущим, то. быломуЯ внемлю.Век назад на этом местеЖил мой дед.Он оставил мне в наследствоСвой завет.Лестницу о сто ступенейИ девиз:«Силой, мудростью, терпеньемДоберись!»Ввысь тянусь я каждодневно,Как во сне.Только воли его гневнойНет во мне.Изменились наши целиИ наш час,Лишь ступени уцелелиДа указ.Было ясно, было четко,Близок рок.Стало смутно, стало кротко —Путь далек.Даже ветхие перилаРаздались,Но таинственная силаТянет ввысь.

1922

Симферополь

Пляска смерти

Es k1ippert's und klappert's

Mitunter hinein

Als schlug man die

Holzlein zum Takte.

Уж ты мать сыра земля,Просо, рожь, да конопля!Уж как ты, родная мать,Нас заставила плясать.Поднялися рад не рад,Закружились стар и млад,Заметалися в тоске,Словно рыбы на песке.Эх-ла! Тра-ла-ла!Голытьба плясать пошла.И все тот же сон нам снится —Колосится рожь, пшеница,Благодатные туманыПо раздолию плывут,Скоро, скоро милость БожьюСпелой рожью соберут.Где же нынче Божья милость?Знать, душа не домолилась!Где же нынче наше поле?Пропадай, людская доля!Ой ли, ой-лю-ли!Снова песню завели.Вплоть до ночи спозаранкуПлачем, пляшем под шарманку,Над своей кружим могилой,– Господи, помилуй!Истрепали все лохмотья,Поскидали вместе с плотью,Все истлело позади,Суд последний впереди.Ей, Господи, гряди!

Весна 1922