Тайны старой усадьбы - Елизавета Абаринова-Кожухова

— Так может, и ее тоже того, «замочить» за компашку? — предложил женский голос. — Хозяин за это нам только спасибо скажет.

— Нет-нет, ни в коем случае, — решительно возразил мужской голос, — она же глупая особа, дилетантка, возомнившая себя сыщиком. Но мы-то знаем, кто за ней стоит. Если мы ее тронем, то Дубов нас вовек в покое не оставит.

— Ну и хрен с ними с обоими, — заявил женский голос. — Скажите лучше, что вы надумали с сокровищами?

Не успев обидеться на столь пренебрежительную оценку своих мыслительных способностей, Надя еще больше напрягла слух.

— Уверен, что мы на верном пути, — оптимистично заурчал мужской голос. Будем разрабатывать «вариант Икс», я считаю его более перспективным, чем эти бараньи столбы. Во-первых…

— Когда? — перебил женский голос.

— Этой ночью, — ответил мужской голос. — Почти все уже готово, а дальше медлить рискованно. Ну что ж, кажется, все обговорили, пора расходиться.

Надя испугалась, что оба злоумышленника, или даже один из них, покидая «явку», увидят ее — из разговора она поняла, что эта публика шутить не склонна, а убить человека для них и вовсе самое плевое дело. Поэтому Надя, недолго думая, по-пластунски поползла к тропинке, а затем, пригнувшись, короткими перебежками направилась к дороге.

Лишь оказавшись на большом шоссе, Надежда смогла немного перевести дух.

«Значит, они не только охотятся на Покровского, но и, подобно многим, ищут сокровища, — размышляла Надя, медленно бредя в сторону Заболотья. Причем, если я верно поняла, то первое они делают по заданию некоего „хозяина“, а второе — по собственному почину. К тому же эти аферисты уже близки к отысканию клада и нынче ночью собираются осуществить некий „План Икс“. Да и действуют они широким фронтом: Серафима Павловна пытается свалить столб с бараном, а ее сообщник почти в то же время выманивает нас на болота и пытается застрелить. Или, вернее, сообщница? Если и в нас, и в Свинтусова стреляло одно и то же лицо, то это скорее всего женщина — ведь именно женщину заметили позавчера подгулявшие гости… Значит, две женщины? Но тогда кто говорил с Серафимой мужским голосом — не Виталий же Павлович? Он мог бы переговорить с женой и не выходя из дома. Да и знает ли сей деятель науки о похождениях своей разлюбезной супруги? Или он тоже связан с их шайкой? Вопросы, вопросы, просто голова идет кругом… И кто такой „хозяин“, который „заказал“ им Покровского, но скажет спасибо, если они попутно „замочат“ и меня? Уж не баронесса ли фон Ачкасофф? Да нет, вряд ли. Она, конечно, слегка себе на уме, но не до такой же степени! А если супруги Белогорские? Возможно, Семен Борисович не для того остерегал меня ходить на болото, что там якобы водится нечистая сила, а просто чтобы я не увидела чего-то такого, что мне не положено…»

Так ни до чего толком не додумавшись, Надя достигла Заболотья. Чувствуя некоторое чувство голода после овсянки, которой ее потчевали за завтраком в Покровских Воротах, Чаликова решила до визита к участковому Аксиньину заглянуть в ирландский паб «Pokrow's Gate» в надежде, что там найдет кушанья, более соответствующие ее гастрономическим привязанностям.

Паб привлекал к себе внимание уже своими весьма живописными витринами — их украшали всяческие старинные предметы, как-то: швейная машина «Зингер», огромная прялка, пишмашинка «Ундервуд», граммофон с огромной трубой и медный самовар, украшенный фамильным гербом баронов Покровских. Композицию венчала старая ржавая лопата — очевидно, ее использовали не только для работ на огороде, но и в благородном деле кладоискательства.

Побуждаемая, как выразился бы кинорежиссер Святославский, «голодным интересом», журналистка толкнула входную дверь. Внутреннее убранство паба оказалось не менее занятным, чем витрина: обширное помещение с нарочито грубо сколоченными столами и стульями, в дальнем конце которого бармен за стойкой протирал пивные кружки. Посетителей почти что не было, и Надя с любопытством оглядывала помещение. Привыкнув к интимному полумраку, царящему в «Pokrow's Gate», Чаликова едва не вскрикнула: по стенам, чередуясь с пейзажами «Зеленого Эрина», в застекленных рамочках висели почти такие же карты и планы, как в папке, полученной от Федора Иваныча. A пройдя вдоль стены, она увидела то, чего почти не надеялась найти — в одной из рамок находилась пожелтевшая рукопись, написанная тем же небрежным почерком, что и та, неоконченная, из пыльной папки.

Так как столик по соседству с вывешенным на всеобщее обозрение ценным манускриптом оказался свободен, то Надя, прислонившись к спинке деревянного стула, принялась внимательно разглядывать висящую на стене гравюру с панорамой Дублина, но при этом скашивала взгляд на рукопись, пытаясь ее не только прочесть, но и запомнить.

— Интересуетесь, сударыня? — раздался вдруг голос позади нее. Он принадлежал рыжеволосому бармену.

— Да, я, это самое, — растерянно забормотала Надя.

— A, ну ясно, — бармен деловито раскрыл меню. — Что будем заказывать: пиво, или что-нибудь покушать? Могу предложить наше фирменное блюдо — рагу по-ирландски.

— Вот и прекрасно, — пришла в себя Чаликова. — Рагу и чего-нибудь запить. Да хоть пивка, только не очень крепкого.

— Рагу будет готово минут через пятнадцать, а пока позвольте предложить вам другое фирменное блюдо — «Завтрак кладоискателя», — с улыбочкой сказал бармен.

«Завтрак кладоискателя» оказался весьма вкусным салатом из овощей, сыра и чего-то еще, но Надя ела его почти машинально — ее взгляд был по-прежнему прикован к рукописи на стене.

«В пределах сих несметные богатства сокрыты. И да не овладел бы ими человек, не способный их на благо использовать, приставлен ко кладу сему страж надежный, страж небесный, скрытый под знаком Овна…», — вспомнила Чаликова слова неоконченной рукописи. Сердце журналистки забилось в сладостном предвкушении — ведь, судя по всему, за стеклом в рамочке стояла вторая часть, а вместе с ней — шанс отыскать сокровища баронов Покровских! Правда, текст был не менее туманным, чем в первой части:

«… но не достичь цели, не переплывя реки, что протекает севернее, и мрачный покров ночи великую тайну хранит. Но если нет в душе твоей благородных и чистых помыслов, то не ищи богатств сих, ибо принесут они горе и страдание». Под этим невнятным текстом стояла печать с родовым гербом баронов Покровских и неразборчивая подпись.

Тут Надя почувствовала, что безуспешно пытается прожевать какой-то несъедобный предмет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении полиэтиленовым пакетиком, внутри которого лежала бумажка. Достав и развернув ее, Надя увидела, что это — ксерокопия одной из «кладоискательских» карт, и как раз той, которую изготовила бабушка, не желавшая копать свой огород. «A, ну правильно, это же кладоискательский салат с сюрпризом», догадалась Надя.