Святой убийца - Николай Иванович Леонов

найти место для парковки, а затем он неторопливо и размеренно, словно заправский купец первой гильдии, перешел дорогу и вошел в кафе. Гурова он увидел сразу и сел за его столик.

– Что скажешь, Лев Иванович? – поинтересовался пенсионер.

– Ну, для начала у меня для тебя хорошая новость, – ответил сыщик. – Вопрос с твоими документами генерал решил. Должны быть завтра готовы, но я бы на твоем месте подождал до послезавтра. Сам знаешь, как в архиве сотрудники работают. Так что придешь послезавтра с утра и заберешь все, что тебе было нужно.

– Спасибо, Лев Иванович! Поверь, в долгу не останусь! – обрадовался Яковлев.

– Конечно, не останешься, – улыбнулся Гуров. – Мне твоя помощь нужна. Ты же ведь доследствием по заявлению Ратас на Киреева занимался? Помнишь такое дело?

– Помню. Мутная хрень получилась, – нахмурился бывший полицейский и рассказал все, что знал.

Лаура пришла в отдел с уже готовым заявлением, и дежурный отправил ее к Яковлеву, который тогда был старшим оперуполномоченным Таганского ОВД, чтобы тот сам решил, кому поручить провести доследственные мероприятия. Майор с первого взгляда на документ понял, что заявление составлял профессиональный юрист, а приглядевшись к женщине, сообразил, что та настроена более чем серьезно. И Яковлев решил сам взяться за это дело.

Бизнесвумен в подробностях рассказала все. Как дала Кирееву первую взятку и за что она заплатила чиновнику. Как тот долгое время не выходил на связь, а затем потребовал еще одну крупную сумму. Она даже дала прослушать запись разговора на телефоне. Правда, понять по ней, с кем именно разговаривает женщина, было невозможно. А вот тот факт, что у нее вымогали взятку, устанавливался легко. Однако уже во время этого первого опроса произошла странная вещь – неожиданно зазвонил телефон, и Яковлева вызвал к себе начальник Таганского отдела.

– Спрашивает, ты чем сейчас занимаешься. Я ему, мол, принимаю заявление по факту коррупции в работу. А он мне, дескать, тебе больше делать не хрена? Более важных дел нет? Передай отчет Сысоеву и займись убийством на Воловьей улице. Дескать, тут, под носом у тебя, человека в собственной постели зарезали, а ты даже не чешешься. Чтобы через час полный отчет по делу у меня на столе лежал, – эмоционально продолжил рассказ Яковлев. – Ну а что мне оставалось, Лев Иванович? Зашел к себе, сказал Ратас, что ее делом другой человек займется, и отвел ее к лейтенанту Сысоеву.

На несколько секунд пенсионер замолчал, небольшим глотками хлебая чай, который ему за пару минут до этого принесла официантка. Яковлев пил чай неспешно и даже как-то солидно, и эта размеренность невероятно естественно смотрелась в антураже тридцатых годов. Гуров подумал, что единственное, чего тут не хватает – это кусочков комкового сахара, вприкуску с которыми следовало бы пить чай Яковлеву при такой размеренности и неспешности.

– А потом странности продолжились, – проговорил пенсионер, поставив чашку на блюдце. – То, что ОБЭП сразу не привлекли, еще как-то объяснить можно. Все-таки шло доследствие, и еще ничего ясно не было. А вот опрос свидетелей, судя по тому, что я потом увидел, был очень странным. Зачем-то допрашивали подчиненных Киреева, которые и близко к этим взяткам не стояли, а вот сожителя Ратас, который, по ее словам, тоже в этом деле участвовал, даже не опросили.

– А как фамилия сожителя? – поинтересовался Гуров.

– Ей-богу, не помню, Лев Иванович, – развел руками Яковлев. – Видишь, я тогда про сожителя случайно услышал, когда Ратас просила Сысоева его допросить. Однако этого потом ни в одном протоколе не оказалось. Да и с записью этой странная штука произошла. Однажды утром со склада вещдоков вынесли стопку промокших вещей и документов, среди которых был и телефон Ратас. Сказали, дескать, трубу прорвало, а ни одного слесаря потом в отделе так и не появилось. Да и зачем нужно было телефон у женщины забирать, если можно было из него просто карту с записью вынуть? Я думаю, кому-то нужно было, чтобы все следы контактов Ратас и Киреева были уничтожены. И этот кто-то сидит высоко. Либо у вас, в Главке, либо и вовсе в министерстве. Так что, если хочешь в этом деле разобраться, Лев Иванович, сначала ищи своих. Я, кстати, краем уха слышал, что против Киреева еще несколько аналогичных дел возбуждали и их кто-то так же спокойно потушил.

– Понятно, – кивнул Гуров. – Слушай, Иван Степанович, а ты что так рано на пенсию ушел? Еще десяток лет поработать бы мог. Пользу бы принес, – сделав глоток уже остывшего кофе, продолжил сыщик. – Не хочешь вернуться? Могу тебе помочь к нам, в Главк, устроиться.

– Нет, Лев Иванович, я откажусь, – покачал головой Яковлев. – Тут вишь какое дело, я жене обещание дал. Она меня последние лет десять пилила. Дескать, уходи из полиции, неправым делом ты занимаешься. А когда умирала, обещание с меня взяла доработать до пенсии, уйти из полиции и заняться какими-нибудь хорошими делами. Я ей пообещал и слово свое перед покойницей не нарушу!

– Ну, это твое решение! – хмыкнул Гуров. – Спасибо, что помог. Теперь картинка немного проясняется. Ну а с этой Ратас я еще пообщаюсь. У нее и узнаю, как звали сожителя. А ты, может, перекусить что-нибудь хочешь? А я тебя тут вместо еды разговорами кормлю.

– Спасибо, нет, – ответил Яковлев. – Сейчас Великий пост идет, а тут все скоромное. Так что я дома поем, что Бог послал.

Сыщик удивленно посмотрел на бывшего полицейского, неожиданно проявившего строгую религиозность, которой Гуров раньше и не предполагал. Однако комментировать это заявление Яковлева посчитал неправильным. Как и задавать вопросы о вере.

– А ты над чем сейчас работаешь, Лев Иванович? – поинтересовался пенсионер.

– Собираю всю информацию, которая имеет отношение к Кирееву, – расплывчато ответил Гуров.

– Понятно, – улыбнулся Яковлев, не спеша допил чай, а потом поднялся со стула. – Еще раз спасибо за помощь, Лев Иванович. Не буду больше тебя задерживать.

Мужчины пожали друг другу руки, и пенсионер пошел к выходу.

Мария вышла из театра примерно через полчаса после того, как ушел Яковлев. Она выглядела настолько красивой, что Гуров несколько секунд восторженно любовался женой, не в силах отвести взгляд. Впрочем, Строева всегда была такой. Даже когда несколько лет назад ее жизни угрожала реальная опасность, она в такой страшной ситуации оставалась красивой, элегантной, уверенной в себе и своем муже и спокойной. Как только она вышла из дверей, к актрисе сразу же бросились с цветами несколько поклонников и поклонниц, поджидавших ее появления невесть где. Гуров дождался, пока они подарят Строевой букеты и скажут ей слова восхищения, и лишь затем поднялся из-за стола и вышел на улицу. Он позвал жену по имени и помахал ей рукой. Мария увидела его и с улыбкой перебежала через дорогу.

– Вот это сюрприз! – рассмеялась она. – Не ожидала, что ты от своих преступников сможешь раньше позднего вечера оторваться.

– Сегодня мне повезло: преступники закончились раньше, чем я ожидал, – улыбнулся в ответ сыщик. – Зато у нас сегодня будут гости. Может, заедем куда-нибудь, купим что-то на ужин?

– Петр и Стас? – поинтересовалась насчет гостей Строева. Гуров кивнул.

– Лёва, ты когда-нибудь в холодильник заглядываешь? – снова рассмеялась Мария. – Там есть холодец, который Стасик так любит. Котлеты, думаю, тоже всех устроят. Осталось только гарнир приготовить. Что касается остального, если хочешь, можем заехать и купить какие-нибудь салатики, а так у меня кое-какие соленья еще остались. Ну, и если вы опять будете коньяк дуть, то лимоны дома кончились. Такое меню тебя устроит?

– Вполне, – с серьезным видом кивнул сыщик. – Салаты не нужны, раз соленья есть. А вот лимон на всякий случай не помешает. Но его в супермаркете у дома можно спокойно купить. Так что прошу вас в мою карету, королева!..

У большинства людей образ актрисы совершенно не сочетается с домашним хозяйством. По их мнению, женщины этой профессии ведут богемный образ жизни, и все, чем они заняты, – это заботы о собственной внешности и имидже да бесконечные вечеринки,