Завоевание куртизанки - Анна Кэмпбелл

Удерживая равновесие, он с легкостью, возмутившей Верити, пересел на ее сторону. Верити забилась в угол кареты. Сиденье было узким, и хотя Кайлмор не отличался большим весом, его сильное поджарое тело заняло все оставшееся место. Вытянутые ноги герцога касались ее ног, его тепло проходило сквозь ее толстые черные юбки.

Но она умела быть борцом. Вынуждена была бороться.

– Значит, вы все-таки решили убить меня.

Он пристально посмотрел на нее. Верити подозревала, что он понимает, какое волнение в ней вызывает его мрачный проницательный взгляд.

– Нет, пока нет. – Он скривил губы в холодной усмешке.

Верити отодвинулась к обитой кожей стенке кареты, но это ничего не изменило, герцог заполнял собою все пространство. Каждая встряска кареты подталкивала его ближе. Каждое касание рукой или бедром пробуждало нежеланные воспоминания о наслаждении.

– Что вы собираетесь делать? – спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Будь он проклят за то, что связал ее. Связанными руками она не могла оттолкнуть его от себя.

– Разве ты не любишь сюрпризы? – мягко спросил Кайлмор.

И несмотря на их разговор об убийстве, она не чувствовала в нем жестокости и грубой силы.

– Нет, не люблю, – отрезала она, голова кружилась от тошнотворной смеси волнения и злости.

В какую игру он играет?

– Как жаль, – сказал он. – Вот это нам следует исправить. – Он поднял руку, провел длинными пальцами по лицу Верити, взял ее за подбородок.

Каждая секунда этой издевательской ласки обжигала ее. Верити пыталась, но не смогла уклониться.

– Я не стану для вас задирать юбки в карете.

Его прикосновение было нежным, но уверенным.

– Ты задерешь свои юбки когда и где я скажу. После побега ты утратила всякое право указывать мне.

– Я буду отбиваться от вас. – Она надеялась, что говорит правду.

– Я на это и рассчитываю. – Он наклонился и потерся щекой о ее лицо.

Его темная бородка слегка колола ее кожу. Теплый мускусный запах, знакомый по сотне вечеров в Кенсингтоне, обволакивал ее.

Верити застыла, отвергая притворную нежность, как и угрозу насилия.

– Прекратите! – раздраженно потребовала она.

Кайлмор тихо рассмеялся.

– Тс-с! – выдохнул он ей в ухо.

«Я смогу это вынести, – клялась она себе. – Я смогу это вынести».

– Верити. – Он уже добрался до ее плеча и оттягивал в сторону высокий вырез платья. – Верити, ты так же восхитительно аппетитна, как и Сорайя.

– Надеюсь, вы мной подавитесь.

Кайлмор рассмеялся, она почувствовала на плече его теплое дыхание.

– Вот это – моя девочка. – Он повернул ее к себе и отыскал чувственное местечко между шеей и плечом.

За двенадцать месяцев близости он узнал, что прикосновение его губ к этому месту доставляло ей безумное наслаждение.

И, конечно, они оба знали, что ее оскорбления ничего не стоят. Она подавила чувственный вздох. Герцог Кайлмор был опытным любовником и всегда умел возбудить ее. Пробудить истинную страсть, а не надоевшее притворство продажной женщины, ублажающей богатого покровителя. Она получала удовольствие в близости с ним и даже наслаждалась бы ею, если бы хоть раз позволила себе проявить чувства.

Это просто естественная реакция здоровой молодой женщины на полного сил неутомимого любовника, все время убеждала она себя.

Ее первого полного сил любовника.

В Лондоне все происходило в атмосфере доверия. Но после бегства Кайлмор больше не доверял ей. А она, конечно, не доверяла этому сумасшедшему, который схватил ее и пытался убить ее брата. Память об этом помогала не откликаться на его прикосновения.

В конце концов герцог отодвинулся и недовольно посмотрел на Верити.

Хорошо, подумала она.

– Ты не можешь избавиться от меня даже в мыслях, – сказан он тоном, совершенно не похожим на тот, которым говорил несколько секунд назад.

– К несчастью, вы правы, мне невозможно уйти, ваша светлость. – Она с усмешкой подняла связанные руки. – Меня совсем не восхищает ваше гостеприимство.

Его аристократическая раздражительность утихла, и Кайлмор коротко рассмеялся.

– В самом деле?

– Развяжите меня. – Неожиданно узы стали невыносимы. – Я же не смогу выпрыгнуть на ходу.

– Ты можешь выцарапать мне глаза.

– Мне больше всего хочется искалечить другие части вашего тела, – кровожадно заметила она, хотя вряд ли была бы способна причинить ему настоящую боль.

В Уитби она могла бы направить на него пистолет и без колебаний застрелить. Но сейчас, в этой навязанной обстоятельствами интимной обстановке, решение заставить его страдать ослабело.

Вероятно, он это знал.

Верити выпрямилась. Какой же серой мышью оказалась она, если несколько неискренних ласк брошенного любовника смягчили ее сердце. А брошенный любовник решительно настаивал на том, что считал своим правом.

Ну, она сама решит, кто имеет на нее права. И отказывается признавать себя собственностью герцога Кайлмора.

– Ты опять? – тихо сказал он.

Она удивленно посмотрела на него.

– Что?

– Позволяешь своим мыслям где-то блуждать.

Она пожала плечами, старательно подчеркивая свое равнодушие.

– Это от меня не зависит. Но здесь ничто не привлекает моего внимания.

Глава 5

И в ту же минуту Верити поняла, что совершила ошибку.

Она хотела бороться с ним, наносить удары, ранить. А вместо этого получилось приглашение к близости. И конечно, Кайлмор не оскорбился и не рассердился.

Хищная торжествующая улыбка озарила его лицо.

– Значит, мне надо быть настойчивее?

Она закрыла глаза, стараясь не замечать ударения, которое он сделал на слове «настойчивее».

– Не надо, – прошептала она. – Пожалуйста.

Он тихо рассмеялся.

– Уже просишь прощения, Сорайя? Я думал, ты дольше будешь сердиться на меня.

– Я не Сорайя, – отрезала она со всей решимостью, на какую еще была способна.

Потому что он прав. Она сделает все, пожертвует своей гордостью. Чтобы избежать того медленного совращения, которое он задумал.

– Нет, ты Сорайя. – Он обхватил ее голову и, запустив пальцы в простые вдовьи косы, повернул Верити лицом к себе.

Она приготовилась к грубому нападению. Но герцог был для этого слишком утонченной натурой. С мучительной медлительностью он провел губами по ее губам. Это даже нельзя было назвать поцелуем. Скорее продолжение прежней ласки. Только теперь он касался ее губ.

Верити пыталась отвернуться, но его рука удерживала ее голову. На этот раз, прикасаясь к губам, он задержался на мгновение, только на мгновение, она даже не поняла, был ли это поцелуй.

Она издала слабый звук, в котором не было желания, только страх.