Слесарь и сочинительница (СИ) - Грез Регина

Все! Впереди десять дней свободы и привет родная лесотундра. Раз я тут никому не нужен, че дома сидеть? Покатаюсь на вахту, нельму поем, мошкару покормлю. Они до самых заморозков еще будут нам кровь портить, мне-то не привыкать.

За Янкой скучаю, но там эта хрень быстрее пройдет. Думала, я бегать буду за ней, да с фига ли вдруг. Пусть ищет себе культурного мажорика, раз я рылом не вышел. Кстати, нос что ли сделать себе? Петрович записался к какому-то хирургу, тот за полчаса ему все исправил, только потом в бинтах неделю ходил. С прямым-то носом я красавец совсем стану и меня девушки сразу отлюбят. Ага, держи карман шире! Чуть не сдох в пятницу, хоть бы одна живая душа вспомнила. А Костян только ради денег и позвонил, хрен моржовый. На всю голову долбанутый биржевик!

Поехал на ЖД, купил билет до Уренгоя, самолетом дорого, когда мне еще заплатят. На обратной дороге в маркет зарулил, надо купить пожрать. Тут звонит телефон, ну, если Костя опять, мать его! Опачки! Роза наша нарисовалась. Сердце красавицы склонно к измене и перемене.

– Солнце, тебя из дома забрать? Да не вопрос, сейчас буду! Жди!

Яна

Что-то все идет наперекосяк. Скоро выходить на работу и совершенно  никакого желания. Еще погода испортилась, заметно похолодало, август весь дождливый обещали. А сегодня получила письмо из издательства. Они закрывают серию, и вторая книга про дракона им не нужна. А я уже набросала черновик. Уже настроилась, я человек ответственный, обещания всегда держу. Наивно полагала, что от меня ждут эту историю, но и первую книгу почти не читают даже на сайте. Ажиотаж затих, библиотеки медленно уменьшаются.

И еще я недавно влезла в спор по поводу того, чем эротическая литература отличается от порнороманов. Опять мою Карину вспоминали среди прочих, одна уважаемая, но не очень читаемая авторша написала комментарий, что такие вот «однодневки» позорят портал и их надо вымести поганой метлой за пределы сайта на другие - особые ресурсы.

Я за подругу расстроилась, захотела и свою лепту в обсуждение внести. Угораздило меня ответить, что на моей страничке тоже две книги с ярлычком, значит, я тоже пишу всякую дрянь? У меня же нет рейтинга только из-за ярлычков, значит, дело совсем не в откровенных сюжетах. Просто надо писать хорошо, чтобы людям было интересно, а наличие интимных сцен ни о чем не говорит, важно, как это все описано, уместно ли именно здесь и именно таким образом.

В итоге мне сказали, что я завидую местным «порнодивам» и сама скоро научусь выдавать подобный фаст-фуд, потенциал есть. Стало противно. Вот так всегда в блогах, каждый слышит только себя, я им про Фому, они мне про Ерему. Совсем желание пропало что-то писать. Карина смеется, кажется, строчит мне ВК, чтобы я сидела на попе ровно, а с этими «недооцененками» она разберется сама.

Меня сейчас только «Город» немного радует, по крайней мере, один постоянный читатель у книги есть. Зовется он - Гуманист, в виде аватарки карта старинная. Я зашла на его страничку, а там несколько рассказов и одна большая книга – исторический роман о покорении Сибири Ермаком. Я начала читать, но уж очень тяжелый слог, будто научная работа. Все-таки нажала звездочку, написала добрый комментарий. У него же совсем мизерный рейтинг и всего три подписчика, я стала четвертой. Надо человека поддержать. 

Глава 10. Шестая неделя.

Саша

У нас с Янкой получился будто медовый месяц. Точнее, девять медовых дней. Она практически переехала ко мне, и жили мы почти душа в душу. Янка смеялась еще, что я – Мастер, а она – Маргарита, только не хватает, чтобы я начал книжки писать. А что я мог бы сочинить, какие-то мемуары? Зря я это слово сказал вслух. Янка прицепилась, давай, говорит, вспоминай свою жизнь, а я буду записывать. Еле отбился. А так все было хорошо. Только она много внимания своей писанине уделяет и очень серьезно к этому относится. Зависает в блогах, долго отвечает на комменты. Фигня все это. Ну, написал тебе человек, «спасибо за вашу книгу», так ты и рада, как собачонка, которую погладили, мимо проходя, уже готова хвостиком вертеть. Достоинство надо иметь, свое авторское достоинство, и в перепалки не вступать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Вообще, мне ее это хобби не особо нравится уже. Ясно же, что никакого толку. Ну, ладно, я спорить не стал. Чем бы дитя не тешилось. Лишь бы не шлялось, где попало, а сидело возле меня, да в глазки заглядывало.

– Саша, а тебе обязательно уезжать? Саша, а может, ты здесь работу найдешь?

Вижу, переживает. Думает, мне легко уезжать от нее в тундру. Надо, милая, служба зовет. Психанул я тогда что-то, зря дернулся. На Заполярке житье не сахар, как вспомнишь все эти трудовые будни, вся романтика сразу долой. А тут Янка ждет. Будешь ждать меня, Янка? Ага! Знаем, проходили. Лучше не заморачиваться на этот счет.

Вчера день Рождения справили ей. Ридер купил в подарок, книжки электронные читать. Жизнь короткая, а книжек хороших много, надо успевать. Рада была до чертиков. Так я же не сам придумал, сначала ее спросил. Сам-то я бы не догадался.

Спокойно как-то с ней и вообще, все спокойно было. Я расслабился перед дорогой. Так у меня всегда. А сейчас начинается азарт. Зов джунглей, мать его. Только палец еще немного болит. Янка мне его позавчера сожгла своим лекарством. Палец большой на правой ноге у меня иногда ноет в дождь, и она решила страдания мои уменьшить. Надо, говорит, сделать компресс  с димексидом. А концентрат разбавить забыла. Врачиха, чтоб ее! Я ночью проснулся, жжет невозможно, сил нет терпеть, повязку снял, а там уже волдыри пошли.

Янку разбудил, говорю, теперь-то чего делать? Она реветь. Я уже покаялся, что разбудил. Ладно, заживет до свадьбы. Хотя, я ей наверно не нужен весь такой больной. Короче, ходить не мог никуда, так и провалялся дома, с «розой» своей в обнимку. Всяко разно ее любил. Второй день вообще из кровати не вылезали, смотрели кино. Хорошо было. Мне с Янкой хорошо, это факт. Но я успокоился как-то, уйдет-уйдет, как я буду ее держать. Старый я для нее. А если еще вдруг денег не будет. Если бы она сама была бедненькая, и негде ей жить, а так у нее все есть, зачем ей старый больной слесарь? Вот я о чем думал. Сначала думал, потом перестал. Надоело.

Янка умеет вкусно готовить. Пирог с рыбой пекла, потом пиццу еще. Хозяйка хорошая, видать, всему дома научила маман. Надо будет заехать цветочки ей подарить, пусть вспоминает добром. В принципе, неплохая она тетка, дочу любит, желает добра. Я бы за дочу свою всех порвал. А еще сына хочу. Нормальное мужское желание.

Стою, курю на балконе. Завтра прощаться будем и всякая такая фигня. Яне ключи отдам, пусть приходит и пишет у меня свою чепуху. Будет у нее свой кабинет. Порадуется, писательницей себя ощутит в кои-то веки. Я так понял, на сайте у нее дела хреново идут. Книжки ее не читают, критики суровы.

А конкуренты давно прыгнули выше головы. Вчера только жаловалась – девица двадцати трех годов от роду каждый месяц по новому роману выдает и уже пять тысяч поклонников у нее. Нашла тоже чему завидовать. Делать людям нечего, вот и читают. «Любовь по принуждению», «сексуальное рабство», ага, саму бы ее в рабство на пару недель, запела бы по-другому.

А кто-то каждый год рожает детей. Кто-то потом детей учит. Янка, говорю, роди-ка мне сына, тебе ведь уже пора. Я ему потом хоть эту квартиру оставлю. Надо же мне кому-то оставить все после себя. Кому? Тебе не оставлю, ты сюда другого мужика приведешь. Короче, расчувствовался маленько, опять ахинею понес.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Ладно, надо идти спать уже. Как представлю, что с Янкой лягу, даже сердце сжимается. Трогать ее люблю. Она теплая, гладенькая везде, мягкая. Родная уже вся. Говорю, зачем ты в рубашке со мной спишь, давай уже голышом. Я ночью проснусь, потискаю тебя и мне хорошо. Она себя виноватой из-за пальца считала, все разрешала, уже сильно не спорила. А я ее голенькую обнимал и думал, что вот ничего мне больше в этой жизни не надо. Разве вот только сына еще. Чтобы маленький человечек бегал по моему дому и меня папкой звал. Мне-то не довелось. У меня не было отца никогда. Я даже не знаю, что это такое – отец. Наверно, что-то очень хорошее.