СМЕРШ времени. «Чистильщик» из будущего - Юрий Корчевский

Наконец огонь начал стихать. Остывали, потрескивая, стволы орудий.

Прошел час, второй, третий… И только тогда пришедшие в себя немцы оправились и начали атаку. Именно тогда наши войска впервые столкнулись с массированным применением новых немецких танков «тигр». Мощная машина с толстой броней, с 88-миллиметровой пушкой спокойно пробивала броню наших Т-34 с дистанции двух километров.

Наша разведка докладывала об этих танках, но о том, что танк столь грозен и что их перед нами так много, мы не подозревали.

Немцы давили сильно – проломили нашу оборону и заставили отступать. Кровавые бои шли за каждый метр. В воздухе стояла гарь от горевших наших и немецких танков. Над головой проплывали наши и немецкие бомбардировщики, причем, ввиду часто меняющейся ситуации от бомб – иногда своих, – доставалось обеим сторонам. Но армия была уже не та, что в 1941 году. Мощным подспорьем в борьбе с танками стали противотанковые пушки «ЗИС-2», самоходки – как с нашей, так и с немецкой стороны. А главное – солдаты уже не были растеряны, командиры имели опыт, и присутствовало твердое ощущение – выстоим!

Бои шли тяжелые. С утра до вечера с передовой доносился грохот канонады, в отдельные дни дым от горевшей техники закрывал солнце. На некоторых участках передовые позиции переходили из рук в руки по нескольку раз в день.

Центральный фронт имел задачу – перемолоть немецкие войска и перейти в наступление в направлении Брянска – на Климовичи, в направлении Смоленска – на Кисловичи. Наступление Центрального фронта поддерживали Воронежский и Брянский фронты. Однако немецкие войска подтянули резервы и нанесли жестокий и мощный контрудар, поставив наши войска в тяжелое положение.

Мы устояли, перемололи живую силу и технику немцев. Причем в период, когда передовые траншеи переходили от наших к немцам и обратно, кому-то в верхах пришла бредовая идея – осуществить операцию «Измена Родине». Суть ее состояла в том, что сотрудник СМЕРШа с пистолетом в кармане и гранатами в поднятых руках шел к немцам – якобы сдаваться в плен. Немцы, естественно, не стреляли. «Смершевец» подходил поближе, забрасывал гранатами окоп врага и, отстреливаясь из пистолета, убегал к своим.

Пару раз такая афера удалась, но потом немцы стали расстреливать из пулемета всех, кто шел к ним с поднятыми руками, – и «смершевцев», и настоящих изменников. Погибло много хороших, храбрых офицеров.

Операцию вскоре отменили.

Пятнадцатого июля Центральный фронт перешел в наступление, выйдя уже восемнадцатого августа к хорошо укрепленной оборонительной позиции гитлеровцев «Хаген» и заняв двадцать шестого августа города Глухов, Конотоп, Нежин и Чернигов.

В этих условиях СМЕРШу работать было очень сложно. Местность и населенные пункты постоянно менялись, не все население бывших оккупированных территорий было радо возвращению Советской власти – здесь оставались полицаи и изменники Родины.

И немцы, пользуясь удобным моментом, внедряли в наши ряды своих агентов – разведчиков, диверсантов. А как их быстро выявить? Всех ведь сразу не проверишь, документов у жителей – никаких, даже немецких «аусвайсов» не было. Конечно, когда мы отступали в 1941 году, много жителей ушло с нашими войсками, но многие не смогли этого сделать – по разным причинам: дети малые, немощные и требующие ухода старики, а кому-то было жалко скотину бросать. Часть населения на оккупированной территории погибла – от голода, расстрелов. Ведь немцы сразу же зачищали занятые земли – расстреливали евреев, цыган, коммунистов и психбольных. Предостаточно находилось людей, писавших доносы на соседей или заявлявшихся в немецкие управы или комендатуры и за вознаграждение сдававших известных им сотрудников советских органов – исполкомов, учетных столов.

Предатели есть и были во все времена. Их выявлением занимался НКВД. Иногда дело облегчалось тем, что, уходя, немцы в спешке не успевали уничтожить архивы, где хранились доносы и личные дела предателей. СМЕРШу такого подарка судьбы ждать не приходилось – любая разведка свято оберегает свои архивы.

Часть предателей, опасаясь возмездия, ушли с немцами, некоторые затаились, ожидая возвращения немецких войск и власти.

Досталось работы и милиции: спекулянты, воры всех мастей, грабители и убийцы не давали населению спокойно жить – держали в страхе даже днем. А ведь, по большому счету, брать у населения было нечего. Все более или менее ценное уже выменяно на рынках на продукты или отобрано немцами. Учитывая, что до войны жители и так были небогаты, добычей при грабеже становились носильные вещи. Милиционеров не хватало, местных на работу в милицию не брали – перебрасывали сотрудников из районов, не попавших под оккупацию.

Надо сказать, что жителям, имевшим несчастье прозябать под немцем в оккупации, сильно не повезло. В автобиографии они довольно долго – даже через десять-двадцать лет после окончания войны – обязаны были указывать факт проживания в оккупированной зоне. А во время войны население освобожденных территорий поголовно попадало под подозрение – не фашистский ли пособник? На работу в государственные органы и силовые ведомства их не брали. Как будто бы это жители были виноваты в том, что армия и государство бросили их на произвол судьбы, не смогли защитить или хотя бы организованно эвакуировать.

Когда мы уже располагались в освобожденном Конотопе – украинском городе, стоявшем на пересечении железнодорожной ветки на Киев и на Сумы, недалеко от реки Сейм, всю нашу группу вызвал ставший уже полковником Сучков. Присутствовали не только мы – были еще и офицеры других групп контрразведки.

Полковник был явно чем-то озабочен.

– Товарищи офицеры! Должен сообщить вам, что в тылах 2-й танковой армии, которую курирует наш отдел, начал работу вражеский передатчик. За последние три дня в эфире его засекли дважды, и каждый выход в эфир – с новой точки. И еще. Мы вступили на территорию Украины. Обращаю ваше внимание. Здесь действует недавно организованная гитлеровским пособником Степаном Бандерой целая армия, которую они и называют не меньше как Украинская Повстанческая! Так что к диверсантам и немецким разведчикам присоединились еще и националисты, – как будто нам не хватало мародеров, убийц и грабителей. В основном они находятся в западных землях Украины, выглядят и действуют, как партизаны. Поэтому держитесь соответственно.

«Выходит, здесь не каждый украинец – друг», – подумал я. Полковник меж тем продолжал:

– Есть сведения, что националисты живут в своих селах и городах. Днем – мирные жители, а ночью – убийцы. Причем помощь оружием получают от немцев, а стреляют и в немцев, и в наших, списывая нападения на просоветски настроенных партизан. Обстановка сложная, и думаю, что по мере продвижения на запад она будет только ухудшаться. Потому приказываю: в села и деревни поодиночке не входить, всем получить автоматы. И второе: искать немецкую группу и радиста. Радиста – в первую очередь. Без связи им не передать разведданные. Вопросы?