Надуй щеки! Том 9 - А. Никл

из средней школы, и у обоих подводило желудки. Вышло так, что им не дали карманных денег, а того, что у них осталось, не хватило бы даже на одну порцию какой бы то ни было еды. Столовая в университете, как назло, в этот день закрылась на санобработку: приезжали какие-то проверяющие и что-то там нашли.

— Как же хочется жрать, — проговорил Джонук, оглядываясь по сторонам. — Есть у тебя хоть какая-нибудь мелочь? Может, скинемся, купим себе один хот-дог?

— У меня совсем мало, — Джонхё демонстративно вытащил мелочь из кармана.

— Давай посмотрим, сколько наберётся.

Когда они скинулись всей мелочью, которая у них имелась, поняли, что на хот-дог им не хватит.

И тут Джонхё вспомнил:

— Слушай, — сказал он, оглядываясь по сторонам, словно искал что-то глазами, — мне буквально вчера говорили, что у Пака в его вагончиках появились новые закуски.

— Но нам же всё равно не хватит, — возразил на это Джонук, и словно в подтверждение его слов оглушительно возмутился желудок. И дома-то поесть нечего, — проговорил он, только теперь понимая, что обречён голодать ещё достаточно долго. — А мама сегодня будет поздно.

— Ты же меня совсем не слушаешь! — сказал ему Джонхё, остановив брата за рукав. — Я же говорю: у Пака появились новые закуски в виде онигири. При этом ребята говорили, что они какие-то очень дешёвые, чуть ли не за полцены.

— Быть того не может, — Джонук посмотрел на брата и покачал головой. — Пак — чеболь, он никогда в жизни не упустит свою выгоду.

— Ну пойдём, хотя бы посмотрим, — позвал брата Джонхё.

Тот сначала хотел отказаться, но желудок снова выдал голодную трель.

— Ладно, пойдём. Но если нам с тобой не хватит, то я даже не знаю, что делать. Я готов сейчас даже украсть эту чертову, онигири.

Когда через десять минут братья вышли к стандартному вагончику хотдогов Пака, они увидели нечто невообразимое: очередь растянулась на несколько десятков метров, абсолютно игнорируя соседние вагончики того же Фуко и прочие, всегда старавшиеся найти себе место возле вагончиков Пака.

Подойдя в конец очереди, Джонхё спросил у молодой девушки, стоявшей перед ними:

— А не скажете, из-за чего такой ажиотаж? Почему такая длинная очередь?

— Второй день, — ответила девушка, застенчиво улыбнувшись. — У Пака продают какие-то невероятно вкусные онигири из местного риса, и при этом буквально за полцены. Я думаю, что отдают по себестоимости.

— Странно, — проворчал на это Джонук. — Зачем ему это? Зачем ему работать себе в минус? Или партия некачественная?

Молодая женщина даже засмеялась над ним.

— Как это, — сказала она, прикрыв рот ладошкой, — вы не видите, какая очередь? Ну, если он продаёт их по себестоимости, то кроме онигири все эти люди купят что-то ещё: те же хот-доги, мороженое, неважно. Это лишь рекламная акция. Вы знаете, какие затраты обычно бывают на рекламу? Здесь же всё передаётся от человека к человеку. И эти очереди будут только расти от дня в день.

— Я же тебе говорил, — Джонхё толкнул брата в плечо и подмигнул ему, — Пак свою выгоду не упустит.

Очередь, несмотря на то что была длинной, двигалась достаточно бойко, и меньше чем через десять минут братья уже оказались у окошка.

Ещё раз пересчитав все свои деньги, они поняли, что им хватит не на одну онигири на двоих, а на целую каждому. И этот факт их очень обрадовал.

Они взяли каждый по своему треугольничку и, лишь немного отойдя от вагончика, вгрызлись в аппетитные нори и рис с рыбой, завернутый в них.

— Это просто какой-то невероятный вкус, — заметил Джонхё. — Ничего подобного в жизни не ел. А как они смогли так здорово приготовить?

Джонук, который изначально был более пессимистично настроен, вынужден был согласиться, еда и правда была невероятно вкусной.

* * *

Зубочистка любил эту тихую кофейню, которой управляла его дочь. Тут стояли чудесные запахи, царил успокаивающий полумрак, играла приятная, но едва слышимая музыка, и посетителей в это время было совсем немного.

Но в этот раз общее умиротворение немного переплеталось с беспокойством, потому что Шим Чихе сама, по специальным каналам, вызвала отца. Он переживал, как бы чего не случилось.

Но, окинув дочь взглядом, он понял, что часть его переживаний, наверняка, напрасна. Дочь, кажется, пребывала в полном порядке. Не была ни взволнована, ни удручена, только немного нервничала.

— У тебя всё хорошо? — поинтересовался Зубочистка вместо приветствия.

— И тебе здравствуй, отец, — ответила Шим Чихе с некоторым сарказмом в голосе.

— Извини. Здравствуй, конечно. Просто я переживал по поводу того, зачем ты меня вызвала.

— Я же не говорила, что это срочно, — Шим Чихе пожала плечами. — Просто есть один разговор, где, я полагаю, ты сможешь мне кое-что объяснить.

— По крайней мере, постараюсь.

Зубочистка сел на высокий стул возле барной стойки и огляделся. Кофейня была совершенно пуста. Они с дочерью остались одни. Впрочем, это неудивительно: дело шло к закрытию.

— Тебе как обычно? — спросила Шим Чихе, подходя к кофемашине.

— Пожалуй, да, — кивнул тот и девушка принялась делать своему отцу кофе.

— Я тебя слушаю, — проговорил Зубочистка, подавшись вперёд, чтобы быть ближе к дочери.

— Я просто не знаю, с чего начать, — ответила на это девушка.

— Ну, начни, как полагается, сначала, — проговорил Зубочистка.

И ему очень не нравилось то, как говорила его дочь. Как будто она что-то недоговаривала.

— Видишь ли, у нас в универе появился такой… как это сказать… кружок по интересам, где ребята, да и девчонки играют в карты.

При слове «карты» Зубочистка выпрямился. Словно вместо позвоночника у него вдруг в организме появился металлический лом.

— Поэтому я хотела тебя спросить: если есть какие-то подводные камни, может быть, мне стоит поостеречься и не играть с ребятами?

— Конечно, нельзя играть, — отрезал Зубочистка, понимая, что внутри у него похолодело. — Понимаешь, карточные игры, особенно на интерес, не бывают просто так. Никто не начинает играть, из тех, кто это предлагает, без причины, не зная будущих результатов. Те, кто сколотил этот кружок, наверняка преследуют какую-то выгоду. Она может заключаться не столько в материальных ценностях, сколько в желании обязать вас. Возможно, ты слышала, что карточный долг — это святое.

— Там что-то