Mания - Эмма Джеральд

Официант вернулся с их напитками, и они ненадолго замолкли. Поставив бокалы на стол, официант спешно ретировался.

— И где же та дерзкая девчонка без тормозов? — пробормотал Джим с сарказмом.

Улыбаясь, она отвела взгляд в сторону.

— Внешность обманчива. Наверное, сейчас удивлю, но я никогда не стремилась быть той, кем меня считали. Я росла и видела, что побеждает сильнейший. Мне не хотелось быть слабой, и пришлось приспосабливаться к внешнему миру, скрывая свою истинное лицо под маской. — впервые за все время она смотрела ему в глаза без смущения, рассматривая его лицо.

Им принесли заказ, и какое-то время никто из них не говорил, лишь редкое звяканье вилок о тарелки нарушало их молчание.

***

Разделавшись с ужином, Леона сложила приборы на тарелку. Она откинулась на спинку стула, и стала ждать Джима. Но он не спешил. Он ловко орудовал ножом, отрезая от рыбы небольшие кусочки, а затем медленно клал их себе в рот. Она бросила на него украдкой взгляд, и его дымчатые глаза поймали ее. За эти два дня Леона ощутила на своем лице все оттенки розового. Они молча смотрели друг на друга, но отвлеклись на шум, и оба посмотрели в сторону кухни. Когда все стихло, Леона уже знала, что рассказать.

— Сегодня у нас было просто не протолкнуться. Желающих приобрести нашу одежду была просто тьма. — она снова посмотрела на его рот, мучительно долго пережевывающий пищу.

Леона стиснула зубы, и прикусила губу так сильно, что чуть не вскрикнула. В то время, как Джим с невозмутимым видом слушал ее.

— Я такого наплыва еще не видела. И Эмили, кажется, тоже. — в который раз она смущенно склонила голову, ее руки теребили накрахмаленную белоснежную салфетку у нее на коленях.

Между ними снова наступило затишье, и она вздрогнула, когда Джим слишком громко отложил приборы на тарелку. Его рука потянулась к бокалу с вином, и подняв его вверх, зависла в воздухе.

— Я совсем забыл о причине нашего присутствия здесь. — он слегка прищурил глаза. — Выпьем за нового профессионала в области торговли. Каждый день в мире стремятся продавать тысячи человек, но не каждый подходит к своему ремеслу с таким трепетом.

Улыбнувшись ему своей самой изящной улыбкой, она последовала его примеру, и подняла свой бокал. послышался звон хрусталя, Леона отпила глоток, но Джим остановил ее.

— Выпьем на брудершафт? — неожиданно предложил он.

— Но ведь мы знакомы.

— Предположим, что нет.

— Ну, таким я тебя не знаю. — сказала она, тем самым поддержав его идею.

Джим многозначительно кивнул головой, и со знанием дела переплел кисти их рук, глядя ей в глаза. Она немного растеряна, но в ее ясных, карих глазах нет ни капли сомнения. Они синхронно притронулись к бокалам, не прерывая зрительного контакта, а затем его губы коснулись ее губ. Леона ощутила терпкий вкус вина, медленно переходящий в сладкое томление. Их поцелуй длился недолго. Джим отстранился от нее, и она смотрела на него, будто опьяненная.

***

Нет, он не мог позволить себе наслаждаться ее близостью. Он должен был чувствовать отвращение к этой девушке. Но вместо этого ощущал лишь острое желание еще раз прикоснуться к ее коже.

— Пойдем. — Джим быстро расплатился за ужин, взял ее за руку, и потащил на улицу.

Леоне понравилось ощущать тепло его губ, его дыхания, но он так внезапно оторвался от нее, как будто боялся чего-то, и одновременно хотел этого.

Они так стремительно мчались куда-то, что кажется, прошли мимо машины. Рука Джима крепко сжимала маленькую ладонь Леоны, и ей это нравилось. Господи, как все поменялось, теперь она сама дрожала в его руках, а он вел ее к краю пропасти.

Внезапно выросшая стена остановила Джима, к нему вернулось состояние мыслить трезво. Он обернулся к Леоне, и они посмотрели друг на друга. Одним движением он прижал ее к кирпичной стене, подложив свою руку под ее голову. Она приоткрыла губы, и в свете фонарей был виден пар, выходящий из ее рта. Джим провел по ее мягким губам свободной рукой, и приблизился почти вплотную к ее лицу. Она прильнула грудью к его шерстяному пуловеру. Ее дыхание участилось, а щеки порозовели то ли от холода, то ли от тепла его тела, проникающее сквозь тонкую ткань ее рубашки. Леона прикрыла глаза, приподняв подбородок вверх. Как же он мечтал коснуться ее, а теперь она сама хотела этого. Посмотрев на ее подрагивающие ресницы, Джим свел брови к переносице. Он выглядел мрачно и серьезно, как будто принимал какое-то важное решение.

— Ты… мы… не должны. — прошептал Джим.

Леона обескураженно смотрела на него. Вдруг, он взял ее за локоть, и ничего не говоря, пошел обратно к машине.

— Садись. Райан отвезет тебя домой. — он открыл переднюю дверь автомобиля.

— Что? Джим я не понимаю. — Леона растерянно хлопала ресницами, но все же села в машину.

— Езжай домой. — Джим взял ее руки в свои и посмотрел на нее одному ему понятным взглядом. — Райан. — скомандовал он, и водитель завел двигатель.

Джим закрыл дверь, Леона все также не отрываясь смотрела на него. Проводив кадиллак взглядом, он натянул воротник пальто до ушей, и отправился бродить по не спящим улицам Нью-Йорка.

***

Без машины путь до дома не близкий, но вызывать такси не хотелось, поэтому он сильнее закутывался в пальто. Райан отзванивался пару минут назад, отчитавшись, что доставил мисс Хирш домой. Джим отказался от его услуг, предпочтя пешую прогулку вдоль залива. Ему нужно было все как следует обдумать. Прохладный ветер обдувал его лицо, и он вспомнил каким обжигающим, и в то же время сладким было прикосновение губ Леоны. Она выглядела такой неопытной. Если бы Джим не знал ее, то подумал бы, что это с ней впервые. Сама мысль об этом казалась ему нелепой. Поцеловав ее, он хотел проверить, что его затея ничего не значит для него самого. Все его девушки сами были готовы отдать ему свое тело, он же никогда не испытывал никаких чувств по отношению к ним. Это был просто исходный материал, с которым ему предстояло работать. Но с Леоной все было иначе, ее поцелуй говорил красноречивее слов. Она нуждалась в чутком, отзывчивом, заботливом мужчине, который бы подарил ей свою любовь. Этого Джим дать ей не мог. Он, конечно, заботился о своих кроликах, но никого не впускал в свое сердце. Он боялся, что эта девушка могла проделать брешь в его жизненно важном органе, когда он столько лет так отчаянно выстраивал баррикады против всех. Он боялся