Игрушка для Магната - Эмилия Марр

Я молчу, мне неинтересны его мысли. Он же, приняв это за желание послушать его речь, продолжает, но уже тише и с придыханием:

— Брала ли ты когда-нибудь в рот, Алина?

В шоке смотрю на него, не в силах вымолвить и слова.

— Простите, что?

— Почему тебя смутил мой вопрос?

— Может, потому, что вы не имеете права его задавать?! — толкаю его со всей силы и делаю шаг назад. Он отпускает, но не отходит, а требовательным тоном спрашивает:

— Где ты была эти три дня?! Во втором доме моего комплекса ты уже не живешь! По прописке тебя тоже нет! Я тебя искал, а ты тут на пробы ходишь!

Глава 10

Происходит что-то необъяснимое для разума адекватного человека. Вместо того, чтобы орать на него за выходку, после которой я не знаю, как мне возвращаться, я выслушиваю его претензии! Я, оказывается, виновата в чем-то?!

— Вы, — делаю шаг вперед и выкидываю руку в его направлении, упираюсь ему в грудь и обвинительным тоном шиплю, — несносный, грубый, наглый, безответственный хам! Да я вообще не должна с вами разговаривать! Вы мне карьеру сломали, а еще хотите, чтобы я о чем-то вам сообщала! — конец моей речи получился более эмоциональным, чем бы я хотела, и больше похож был на взрыв. — Не смейте меня трогать, я видеть вас не хочу! Уже второй раз вы мне все испортили!

Разворачиваюсь и хочу покинуть это место, как мне в спину прилетает:

— Я докажу тебе, что эта работа не для тебя.

Его уверенность бесит! Да настолько, что я хочу принять его вызов и ткнуть его носом в то, что он ошибается!

Оборачиваюсь и, скрестив руки на груди, с вызовом бросаю ему в лицо:

— Попробуй!

Озорной огонёк зажигается в его глазах, и вот тут моя уверенность начинает таять. На что я подписалась?!

Мы возвращаемся в съемочный павильон.

— Эрик.

Оборачиваюсь, не понимая, о чем он.

— Меня зовут Эрик, ты так и не удосужилась узнать это, — говорит с легкой усмешкой, в которой проскальзывает грусть? Что он хочет этим сказать?

В шоке киваю головой и продолжаю свой путь.

Входим, все встречают нас с изумленными лицами.

Неожиданно он хлопает в ладоши, привлекая внимание всех.

— Так, вышло недоразумение. Начинаем съемку сначала.

И проходит в комнату режиссёра.

Теперь к моим переживаниям добавляется еще и понимание, что он там за мной следит особенно тщательно, ожидая, когда я совершу ошибку.

Звучит мелодия, все начинается заново. Наводят камеру, и мы произносим вступительные речи и здороваемся с телезрителями.

Все идет более или менее хорошо. Если что, нам в наушник подсказывают, что делать.

Я и мой соведущий стараемся держать руку на пульсе всю съемку и вести беседу так, как нужно режиссеру шоу. Тут складывается такая ситуация, что мне приходится подойти к эксперту, который сидит в кресле, встать рядом и придержать свой микрофон ему для высказывания. Что я и делаю. Он начинает высказываться по заданному вопросу, и я чувствую, как до моей щиколотки что-то дотрагивается и плавно ведет вверх.

Я застываю на месте. Камера направлена на нас, но она не захватывает область ниже плеч и груди. Он этим пользуется и, поглаживая мою ногу, продолжает разглагольствовать. А я выпала из беседы. Мне в наушник что-то говорят, а я онемела, не зная, как поступить: стукнуть извращенца по голове микрофоном или продолжить съемки, как будто бы все нормально.

Я вновь включаюсь в процесс и, выбирая второе, сдерживаю свой порыв, сжав со всей силы кулачок. Мои слова спешно произносит соведущий. Камеру наводят еще ближе к «моему» эксперту, так как с ним начинает спорить еще один приглашенный гость. И он, ровно сев, в кресле старается более строгим тоном возразить своему оппоненту, при этом схватив мой микрофон и накрыв своей рукой мою. Сжимает ее, неожиданно медленно проведя большим пальцем по моему в интимном поглаживании. Это вновь выбивает меня из колеи, и я опять пропускаю свою речь.

Тут ведущий говорит заключительные слова, и неожиданно съемки прекращаются.

Я отскакиваю от приглашенного гостя, со звоном роняя микрофон. Как назло, это привлекает внимание всех присутствующих.

Из режиссерской комнаты выходит Эрик. Подходит ко мне, внимательно смотрит в глаза, а после отходит к гостю и со всей силы бьет того по лицу!

Вдохи и ахи проносятся по залу. Никто не ожидал, что такое произойдет.

— Этого извращенца больше не звать на наш канал! — громко произносит и смотрит в камеру, как бы давая указания всем. — А если ты, — и поворачивается к горе-эксперту, который встал с пола и стал что-то вякать, — попробуешь подать на меня за это в суд, так у меня есть доказательства, как ты распускаешь руки, лапая моего сотрудника. Я тебя по всем каналам в черный список введу, понял?! Уж я позабочусь, чтобы об этом узнали все!

Договорив свою пламенную речь, Эрик вновь хватает меня за руку и тянет за собой!

Боже, я готова сгореть от стыда. Да что же такое происходит! Почему моя жизнь летит к чертям с тех пор, как я встретила его на своем пути?!

Он заводит меня в гримерку, там все работницы выстраиваются вдоль стеночки.

— Возьми свои вещи, — командным тоном требует он. — Не хочу, чтобы обо мне болтали еще больше, чем уже будут сплетничать.

Быстро беру сумочку и одежду.

Мы выходим из павильона, и он тянет меня за руку на парковку. Усаживает в свою тачку. Сам пристегивает, а я отворачиваюсь от него.

На меня нападает апатия. Все пошло к чертям! Я вновь у разбитого корыта. А теперь еще слухи до Ромы с Любой дойдут. Весь путь я прокручиваю