Карачун 3.5 - Алексей Малиновский

помечали розовым треугольником, в тоже время, в царской России, жандармы носили голубую форму и обзывались «голубыми штанами» . Короче говоря, выбор не велик, что так, что так – ничего хорошего эти цвета нам не сулят.

— Кто-нибудь знает, что эти двери значат? — я все же решил устроить консилиум.

Может у ребят есть другие мысли, не ограниченные половыми вопросами. Все пожали плечами, показывая, что правду не знает никто и принялись излагать свои версии.

— Чистое небо и закат. — предложила романтичный вариант Фани.

— Вода и теплая кровища! -сверкнув глазами, перебила ее Сейка. Что-то в последнее время у нее совсем крышу рвет, похоже, лунная богиня оказывает дурное влияние на ее мозг.

— Самогон и вино! — выкрикнул Фририх, и удостоился одобряющих кивков от Еремы и Ержана.

— Обычно в «блуждающих подземельях» один вход и никакого выбора. Даже и не знаю... А если попробовать их открыть и посмотреть, что внутри? — ответил Робин.

Подойдя к розовой, он потянул за ручку и распахнул дверь, но помогло это мало : в дверном проеме клубилась чернильная тьма. За голубой было тоже самое.

Решили проголосовать, но результат вышел неоднозначный : девушки выбрали голубой, как более мирный и нейтральный. Парни, по очевидной причине, склонялись к розовому. А Жека неожиданно, решил сумничать и выдал целую речь :

— Мой батя всегда говорил : при безальтернативном выборе из двух противоположных сущностей обе будут являть собой исключительную хрень. Поэтому не страдай херней — заворачивай все в один косяк и поджигай!

— Какой мудрый у тебя батя был! — похвалил я Хлебушка, а сам задумался.

— А ведь это идея! У кого-нибудь кирка не завалялась?

Не понимая, что я собираюсь делать, Фририх достал из своей сумки разобранную на две части кирку, и быстро собрав, протянул мне.

— Будем искать третью сущность! — сказал я и ударил инструментом по стене между двумя дверьми.

Здесь как нельзя кстати, пригодился мой рабочий навык сильного удара, полученный на рудниках Сан-Оран : « дает на каждый удар 25% шанс разбить жилу, добыв увеличенное количество руды. Стоимость 25 маны. Откат – нет. (актив.)»

Через пятнадцать минут работы я добился успеха – острие кирки провалилось в пустоту. Сделав еще несколько ударов, я разбил крупный булыжник , и в стене образовалась сквозная дыра диаметром с полметра. Я подозвал остальных ребят, и они начали помогать, расшатывая камни руками и расширяя проход. Вскоре, перед нами, открылся пустой прямоугольный проем, заполненный такой же бездонной тьмой, что была и за другими дверьми.

— Ну что, идем? — улыбнулся я.

— А хуже не будет? Может все-таки в розовую? — заколебалась Бугильда.

— Кто ходит проторенными тропками — успеха не добивается! — выдал я и толкнул во тьму испуганного Фририха. Впрочем, тот и пизды в подворотнях от гопников не получает, но об этом я упоминать не стал.

Следом за ним последовали остальные, я же немного задержался, разглядывая необычную деталь. Из левой стенки прохода торчал кусок ржавого уголка, посмотрев на него в упор, я различил мелко-накарябанную надпись : «Томас Андерсон - лох». Что бы это значило?

***

Пройдя через тьму, мы неожиданно оказались посреди бескрайнего, залитого ярким светом зеленого поля. Полуденное солнце слепило глаза и приятно пощипывало кожу. В воздухе была разлит коктейль из сладких цветочных ароматов, будто ребенок опрокинул полку с духами своей матери, и теперь, в ожидании наказания, пытается затереть все следы влажной тряпкой, но лишь сильнее распространяет запахи по дому. Дул легкий прохладный ветерок, охлаждая лицо и навевая приятные детские воспоминания.

Мне семь лет, я на даче, за несколько десятков километров от шумного города. Теплый июль, я гуляю по грунтовой дороге между садовыми участками, дерусь с крапивой самодельным деревянным мечом, ловлю кузнечиков и ворую малину. Оказавшись возле соседского забора, густо заросшего сухой травой, я решил поиграть со спичками. Трава вспыхнула мгновенно, а за ней и забор. Пламя поднялось на добрый метр в воздух, сухая древесина приятно потрескивала, а разгневанные соседи с криками и ведрами полными воды бежали ко мне. Улыбаясь, я стоял и завороженно смотрел на огонь. Было в этом зрелище нечто мистическое и невероятно притягательное. Все кончилось внезапно – прибежал взмыленный отец и отвесив мне подзатыльник, утащил на наш участок. Там мне была прочтена лекция о недопустимости игр со спичками, и закреплена при помощи сурового солдатского ремня. Неприятные ощущения в области седалища заставили меня поморщиться и вынырнуть из пруда детских воспоминаний.

Я будто очнулся от глубокого сна : вся команда стояла рядом со мной, с закрытыми глазами, раскачиваясь из стороны в сторону, что-то бурча себе под нос и пребывая в подобии наркотического забытья. Единственным исключением был Жека, лежащий на земле, и нервно дрыгающий румяной корочкой. Вокруг витала золотистая, приторно пахнущая пыльца, похоже, именно она и ввела всю нашу компанию в состояние транса. Интересно, это обычное испытание для таких подземелий? Или из-за того, что я расколупал стену в неположенном месте, нам досталось что-то особенное?

И…выходит я это испытание прошел, правда не понятно в чем оно состояло. Принять скоротечность и эфемерность жизни? Понять, что за преступлением неизменно следует наказание? Любое действие рождает противодействие? Или просто система решила поиздеваться и выдать мне батиных пиздюлей?

А может, я его и не прошел, и сработала моя неопознная способность, выводящая из любого наркотического бреда? Ладно, чего гадать? Нужно будить остальных.

Это оказалось нелегким – похлопав Фририха по щекам, и даже отвесив несколько пенделей, я убедился, что просыпаться он не собирается. Ни он, ни другие. Стоят как солевые наркоманы, обкурившиеся какого-то синтетического дерьма пополам с известкой. Наверное, все дело в пыльце – нужно ее как-то убрать. Вопрос лишь в том – как? Ни пылесоса ни вентилятора у меня нет. Вот если бы удалось разбудить Ерему – он бы смог использовать свою абилку-ароматизатор, заменяющую все запахи в округе. Я решил использовать проверенное средство – Тройной одеколон. Достав флакон из сумки, я капнул немного жижи на ватку, и, разделив ту на две части, сунул в нос Ереме. Того аж скрутило : лицо сморщилось, изо рта пошла пена, глаза задергались от нервного тика, руки и ноги свело судорогой, он повалился на землю, но так и не проснулся! Плохо дело!

И что остается? Ждать пока они проснутся? А если не проснутся? Ну уж нет – будем пробовать крайнее средство –