Александр II Великий - Виктор Карлович Старицын

Главные задачи вашего промышленного комплекса, назовем его Машиностроительным трестом: пушки, паровые машины, паровозы, рельсы, пассажирские вагоны. Ну и вся сопутствующая продукция. Договорились, Николай Иванович?

Неожиданно для самого себя Путилов вскочил с места, вытянулся во фрунт, вытянул руки по швам, хотя и не служил в армии никогда, и отрапортовал:

– Так точно, ваше императорское высочество! Жизнь свою положу, а ваше поручение исполню!

– Ну что вы, Николай Иванович? И давайте, когда мы в тесном кругу, без чинов! Обращайтесь ко мне по имени-отчеству. Для меня вы, промышленники, – лучшие люди отечества, не сочтите это за лесть. От вас зависит процветание державы.

Теперь с вами, Павел Матвеевич. Вас уже частично ввел в курс дела Николай Иванович. Вам предстоит возглавить Металлургический трест, который вам же и предстоит создать. Как вы оцениваете промышленные предприятия Урала?

– На Урале полным-полно старых, дышащих на ладан заводиков еще Строгановских и Демидовских времен. Управляют ими потомки великих русских промышленников, которые переехали на жительство в столицы, назначив на заводы управляющих. Некоторые заводы перешли за долги к иностранцам. Иностранцы в развитии промышленности в России тоже не сильно заинтересованы.

Старые казенные заводы в большинстве переданы в собственность аристократам. Управляются они по большей части тоже не лучшим образом, мягко говоря. Аристократы назначили на заводы управляющих, как правило, из числа родни.

Управляющие, что у аристократов, что у демидовских и строгановских потомков, заинтересованы только в том, чтобы часть прибыли себе в карман положить. Причем большую часть. Развитием производства они не занимаются. Не заинтересованы в этом.

Хорошо работающие заводы, такие как Серебрянский и Воткинские чугунолитейные, – редкость. Если попадется толковый и честный управляющий, тогда завод работает с прибылью. И рабочие на таких заводах в достатке живут.

– А в каком положении находятся рабочие на большинстве заводов?

– Положение рабочих на большинстве заводов плохое. Рабочий день длится 10–12 часов. Работа тяжелая и вредная для здоровья. Заработная плата мизерная. Управляющие применяют к рабочим штрафы и телесные наказания за всякие провинности. Сменить место работы семейные рабочие не могут, поскольку от одного завода до другого расстояния большие, а дорог фактически нет. Да и жилье свое они продать не имеют возможности. Заводчики не разрешают. Передвижение только по рекам. Фактически они на положении крепостных.

– М-да… – хмыкнул Михаил. – Положение рабочих – это отдельный больной вопрос, которым мы с братьями планируем заняться. Но позже. Сейчас мы считаем главным подъем производства и отмену крепостного права.

Как вы охарактеризуете технологический уровень производства?

– На немногих хороших заводах и уровень технологии высокий. Но на Урале много маленьких заводиков. Так исторически сложилось. Еще со времен Ивана Грозного. Найдут месторождение железной руды на поверхности и сразу на нем ставят заводик. Выжигают окрестные леса на древесный уголь и плавят железо. Домницы маленькие и при них переделочные горны. Поддув от водяных мельниц. Крицы по высокой воде весной сплавляют на баржах по рекам. Дорог почти нет.

– Задачей вашего треста, Павел Матвеевич, и будет ликвидация этого безобразия. Вам нужно выделить самые крупные месторождения с железной рудой высокого качества. Невдалеке от них должны находиться месторождения каменного угля, пригодного для коксования. И в этом месте строить железорудные и угольные шахты, металлургические и металлообрабатывающие заводы и дороги между ними. А мелкие заводики ликвидировать, рабочих перевести на крупные. К этим крупным заводам подвести железные дороги от центра России. Что скажете по этому поводу?

– Подумать нужно. Но сразу напрашивается промышленный район на Среднем Урале выше Соликамска. Там есть крупные железорудные месторождения в Качканаре, Покровске-Уральском и Краснотурьинске. Невдалеке крупные месторождения хорошего угля в Губахе и Кизеле. Продукцию оттуда сплавляют по Чусовой в Каму. Но, конечно, лучше строить железную дорогу на Пермь, затем – на Казань.

На Южном Урале несколько очень крупных месторождений отличных железных руд, но хорошего угля поблизости нет. Только бурый. Он годится для отопления, но не для металлургии. Пока что тамошние заводы, включая и мой Златоустовский, работают на древесном угле. Но большое количество металла на нем выплавить трудно. Можно возить туда уже переработанный в кокс уголь речным путем по Чусовой, Каме и Белой. Или построить там железную дорогу.

– Ну, вот и хорошо. Ближайшая ваша задача – получить в Златоусте хорошую орудийную сталь. Завод этот преобразуем в частно-государственное партнерство. Вам, после успешного завершения испытаний орудий, выделим 50 процентов капитала в собственность. Надеюсь, к лету справитесь с Николаем Ивановичем на пару. А затем поезжайте на Средний Урал, проинспектируете тамошние заводы и подготовите предложения по организации там крупного Металлургического треста.

Завтра с утра прошу вас прибыть ко мне, обсудим еще кое-какие детали. Засим вынужден с вами попрощаться, господа.

Михаил встал из-за стола, пожал промышленникам руки и проводил их до двери кабинета.

– Ну, Николай, хоть ты мне и рассказывал, а я тебе все равно не верил! Сам великий князь, родной брат императора, мне руку пожал. Дважды! Я теперь правую руку мыть не буду! Чтобы удачу не смыть. А как прост он в общении! Совсем не заносчив! И как в делах промышленных разбирается!

– А я тебе об этом и толковал. Думаю, завтра он тебя при личной встрече еще больше удивит. Меня вот он удивил до глубины души!

Следующим утром к назначенному времени Обухов уже ожидал в приемной. Ровно в девять часов статс-секретарь князя пригласил его в кабинет.

Ответив на приветствие Обухова, Михаил начал:

– А теперь, господин Обухов, речь пойдет о делах абсолютно секретных. Надеюсь, вы возьмете на себя обязательство эту секретность неукоснительно соблюдать? – Михаил вопросительно посмотрел на гостя.

– Можете не сомневаться, ваше императорское высочество! Что такое государственная тайна, мне известно.

Михаил встал из-за своего рабочего стола и подошел к большому гостевому. Обухов тоже встал, как того требовал этикет.

– Вот, посмотрите на чертежи. – Михаил указал на бумаги, разложенные на столе.

На копии собственноручно нарисованного великим князем чертежа была изображена винтовка чешского оружейника Крнка, принятая на вооружение российской армии в 1869 году. Ее чертежи обнаружились в памяти Слащёва, хотя при жизни он их не видел. Саму винтовку он, конечно, знал и даже стрелял из нее. В XX веке она еще использовалась в качестве охотничьего оружия. Однако калибр винтовки Михаил уменьшил с шести линий до четырех. Обухов минут десять, склонившись над чертежами, изучал их. Михаил его не торопил.

– Отлично придумано, ваше императорское высочество! И чертеж хорошо сделан. Казнозарядная винтовка с рычажным затвором и выбрасывателем гильзы под унитарный патрон. Калибр значительно меньше, чем у