Золотой плен - Хизер Грэм

Она отошла на десять шагов от него и улеглась на берегу, положив меч под руку.

— Хорошего сна, викинг, — прошипела она. — Завтра ты побежишь рядом с моей лошадью и вскоре узнаешь, каков мой отец, ирландский король, в ярости!

ГЛАВА 5

Эрин, вздрогнув, внезапно проснулась, влажная от сырости, дрожащая, жалкая. Раскрыв глаза она увидела, что рассвет уже наступил. Она вспомнила, где находится, но не поняла, что ее разбудило. Потом все стало ясно: Волк пристально смотрел на нее. Под его ледяным взглядом ей стало жарко, и она еще сильнее почувствовала, что он пронзил ее до мозга костей.

Эрин встала и подошла к ручью умыться и попить, потом вернулась к своему пленнику.

— Сегодня ты пойдешь, викинг, или умрешь на месте, — сказала она грубо и занесла над ним меч, улыбаясь так, будто и впрямь собиралась ударить. Потом аккуратно перерезала кожаные ремни, которые привязывали его к дереву. Руки его упали, он сел и несколько секунд приходил в себя. Эрин приставила меч к его шее.

— Вставай, — сказала она. — Иди к ручью. Ты можешь умыться и напиться, но без фокусов. Как я уже говорила, я хорошо владею мечом. Дай мне только ничтожный повод, и ты лишишься своих конечностей.

Он пошатнулся при попытке встать, но Эрин успела заметить, что за ночь он набрался сил. На всякий случай она держала меч около его позвоночника, пока они шли к ручью. Она позволила ему только наполнить рот водой и ткнула мечом в ребра.

— Достаточно. Поднимайся. Он встал, все еще шатаясь.

— Иди к моей лошади и не поворачивай головы. Запомни, ты мой пленник. А теперь — вперед!

Его повиновение вызвало в ней приятное чувство победы. Но когда они приблизились к привязанному животному, Эрин почувствовала, что не должна терять бдительность ни на секунду.

Эрин подошла к своей кобыле, отвязала поводья от дерева и спугнула птицу, которая с криком улетела прочь. Кобыла в страхе пустилась вскачь, становясь на дыбы с диким ржанием, и Эрин была вынуждена положить меч и изо всех сил ухватиться за поводья, чтобы удержать ее.

Это был ее промах. Через секунду сильные руки, будучи все еще связанными в запястьях, обхватили ее за талию и крепко сжали.

— Твой пленник, говоришь, — усмехнулся Волк. — — Я так не думаю, ирландская сучка.

Она едва дышала, парализованная страхом, но все же сознавая, что как-то должна освободиться. Сначала она замерла — во власти мужского тела, ощущая его запах, тяжелое дыхание, удушающую силу.

Его борода касалась ее щеки, когда он наклонял голову и шептал холодящие кровь приказания ей в ухо.

— Теперь я тебе приказываю идти.

Эрин повернула голову, чтобы вонзить зубы в его плечо, и одновременно в бешенстве ударила ногой, метя в раненое бедро. Его дикий стон дал ей понять, что удар пришелся в цель, но связанные руки все еще крепко обхватывали ее. Пошатнувшись от боли, он увлек ее за собой, и они повалились на землю.

Он придавил ее своим телом так, что она едва могла дышать. Несколько секунд никто из них не двигался, пытаясь отдышаться и собраться с силами. Затем он извернулся, не обращая внимания на боль в руках. Свирепые синие, и прекрасные изумрудные глаза встретились. И в тех и в других было заметно недоумение по поводу такого неприятного поворота событий.

Олаф был ранен и слаб, Эрин-беспомощна, придавленная его телом. Как противники в состязании, смотрели они друг на друга, тяжело дыша. Только Эрин попыталась пошевельнуться, как Олаф тряхнул головой, чтобы смахнуть пелену; застилавшую его глаза. Когда его веки опустились снова, она отчаянно дернулась, пытаясь освободиться из его рук.

Ей почти удалось это, но он издал резкий крик и вцепился ей в волосы, как будто рана на руке больше не причиняла ему боли. Эрин завопила и опять упала, вонзившись ногтями ему в лицо. Он разразился проклятиями и ударил локтем ей в ребра. Эрин заскрежетала зубами от боли и в отчаянии набросилась на него и начала бить руками и ногами. Он резко поднял свои связанные руки, отпуская ее, и сильно ударил кулаками по лицу.

Удар был страшен. Ее голова покачнулась от резкой боли, она снова повалилась, веки сомкнулись, чтобы скрыть слезы, и она ждала-ждала смертельного удара или страшной мести, которую он изберет для нее.

Но ничего не последовало. Медленно она приоткрыла глаза. Он лежал в шаге от нее, глядя устало, и еле дышал. На какое-то время их взгляды встретились.

Эрин завизжала от ужаса, когда он начал подползать к ней снова. Ошеломленная и парализованная страхом, она не могла заставить свое тело повиноваться. И он снова обхватил ее связанными руками. Она начала драться, он пытался удавить ее, но не мог. Тогда он придавил ее телом и, тяжело дыша, продолжал усмирять ее. Ужас опять охватил ее, когда она почувствовала его стальную грудь, жар его мускулистых ног, железную хватку. Даже простое прикосновение его бороды к лицу Эрин было ужасным и угрожающим. Он не причинял ей особого вреда, но это было бы даже лучше, чем испытывать такой страх. Она ощущала золотистую ауру, окружавшую его, и была во власти беспощадной энергии беспощадного мужчины. Никогда прежде она не была так близко с мужчиной. Никогда не была она такой беспомощной и никогда с такой силой не ощущала слабость своего пола..

Он с трудом ловил ртом воздух, и ее била дрожь. Ее страх все более и более нарастал. Вероятно, он убьет ее. Может, сначала изнасилует. Будет пытать. Предчувствуя ужасное, она чуть не закричала. Наконец он снова отпустил ее и отвернулся. До ее сознания дошло, что он уже не держит ее, собираясь с силами. Она судорожно сглотнула. Сейчас он разорвет ее на куски.

Олаф все время нервно наблюдал за ней, но ничего не предпринимал. Он с трудом поднялся и пошел к журчащей холодной воде, где лег, чтобы как следует напиться и смыть грязь с лица и волос, что было нелегко сделать связанными руками.

Эрин попыталась подняться, но вдруг у нее в глазах потемнело, и она упала снова, едва не потеряв сознание. Спустя некоторое время она пришла в себя; Олаф стоял над ней, вода с его бороды капала ей на лицо.

— У тебя есть еще еда? — спросил он.

Она продолжала смотреть на него, но он ткнул ее в ребра ногой, и она сморщилась от боли. Ее удивило, что он говорит на ее языке, а она насмехалась над ним по-норвежски. С закрытыми глазами, она начала подниматься на ноги.

— В моей чересседельной сумке, — сказала она равнодушно.

Он схватил ее за волосы и потащил к тому месту, где теперь мирно паслась кобыла. Когда они приблизились, он грубо толкнул ее. Не оборачиваясь, Эрин полезла в кожаную сумку дрожащими руками.

Когда она обернулась, чтобы дать ему хлеб и сушеное мясо, ее глаза расширились от изумления, и она уронила еду на землю. Он стоял с закрытыми глазами, лицо исказилось от большого напряжения, руки он держал перед собой. Его скулы резко выдавались, вены поголубели от усилий, он сжал кулаки и дернул. Кожаные ремни, стягивавшие его руки, затрещали и упали на землю.