Билл, герой Галактики: Последнее злополучное приключение - Гарри Гаррисон

Привязной ремень удерживал Билла в кресле, прижимал к спинке столь решительно, что Герой Галактики мог только крутить головой да шевелить пальцами рук и ног. Тем не менее Билл до судорог в кистях стискивал подлокотники, будто возлагал на те все свои надежды.

Впрочем, уголком сознания он отдавал себе отчет в том, что выбор между жизнью и смертью зависит от мастерства пилота, а также от удачи, которой пожелал на прощание экипажу генерал Мудрозад. Пилот творил чудеса; удача тоже пока сопутствовала «Миру на небеси». По крайней мере, подбитый звездолет счастливо избежал участи очутиться под огнем прочих кораблей флотилии. Кроме того, по нему, как ни странно, не стреляли и вырви-глазнийцы: то ли судно слишком уж швыряло из стороны в сторону, чтобы можно было прицелиться наверняка; то ли опять-таки дело заключалось в необыкновенном везении; то ли, что скорее всего, враги решили не тратить лишних снарядов на корабль, который и без того вот-вот окажется в их распоряжении.

Отсюда вовсе не следовало, что вокруг не зудели бомбы, ракеты и пули; совсем наоборот – некоторые разрывались в устрашающей близости к звездолету. На видеоэкране – по тому все еще ползли душещипательные строчки да приближалась к краю точка, обозначавшая шлюпку генерала, – было видно, как настигают корабль смерть и разрушение. Билла отчасти утешало то, что обломки прочих подбитых звездолетов падают быстрее «Мира на небеси» и что у экипажей других кораблей шансы на выживание – ничтожнее не придумаешь; однако утешение было слабым.

В общем и целом «Мир на небеси», помимо того, что стремительно падал в направлении центра планеты, ухитрялся еще потихоньку перемещаться по горизонтали. Билл надеялся, что это позволит совершить относительно мягкую посадку, однако в глубине души понимал, что куда вероятнее ожидать лобового удара.

На видеоэкране, от края до края, простиралось море облаков. Внезапно облака уступили место деревьям и каким-то постройкам, которые увеличивались в размерах с угрожающей быстротой. К горлу Билла комом подкатила тошнота. Звездолет вырвался из крутого пике, две или три секунды мчался по-над самой землей…

Ба-бах!

Корабль задрожал всем корпусом.

Шварк!

Его подкинуло обратно в воздух.

Бум!

Он вновь соприкоснулся с землей и вновь подпрыгнул. Кокпит Билла раскололся надвое, видеоэкран и разменный автомат вылетели наружу.

Шмяк! При этом ударе сломался механизм управления креслом.

Бряк!

Билл обнаружил, что парит над звездолетом, волоча за собой остатки гипноспиралей и питательных трубок. Тело его пронзила боль настолько острая, что он даже не заметил, как обрушился с довольно приличной высоты в оказавшееся поблизости озеро.

Плюх! Ледяная вода словно заморозила нижнюю часть тела и мгновенно привела Билла в чувство. Он сообразил, что ему лучше плыть к берегу.

К счастью для Билла, хотя ноги у него за время пребывания на борту «Мира на небеси» почти атрофировались, зато руки были в полном порядке благодаря ежедневным тренировкам на различных рукоятках и кнопках компьютера. Армейская стопа упрямо тянула своего хозяина на дно, так что Биллу пришлось затратить немало усилий, чтобы добраться до мелководья; однако на берег он бы ни за что не выбрался, если бы не помощь двух доброжелательных незнакомцев, которые подхватили его под руки, донесли до суши и аккуратно поставили на траву.

– Готов? – спросил один.

– Вполне, – отозвался второй, и они разом отпустили Билла.

Тот немедленно повалился ничком, перевернулся на спину и уставился на спасителей. Они производили впечатление приличных людей – высокие, широкоплечие (пускай не такие высокие и широкоплечие, как Билл), очень вежливые (пускай не столь вежливые, как Билл), в опрятных, отутюженных мундирах (даже опрятнее и отглаженнее, чем у Билла).

Он озадаченно моргнул. Мундиры?

Ну да, самые настоящие.

Вырви-глазнийские!

Он попал в плен к жестоким, безбожным бунтовщикам!

Билл слегка обиделся на судьбу. Выходит, ей мало того, что он чуть не погиб при катастрофе «Мира на небеси»! Выходит, она решила обречь его на мучительные пытки, погубить если не так, то уж этак! Билл жалобно застонал.

– Прошу прощения, сэр, – проговорил один из мятежников. – Вам нехорошо?

– Может, вызвать медиков? – предложил другой.

– Медсестер? – встрепенулся Билл.

– Разумеется. Медсестер и, если понадобится, врачей. Так что, вызывать?

– Врачей не надо. Одних медсестер, и побольше!

– Как скажете, сэр. Кроме вас, на корабле никого не было? Или там остались ваши товарищи? Может, им тоже нужна помощь? – Вырви-глазнийцы развернули Билла лицом к обломкам звездолета, которые полыхали на дальнем берегу озера. Если не считать языков пламени, среди обломков не наблюдалось ни малейшего движения.

Билл призадумался. Он догадывался, что от экипажа, в полном составе, осталось лишь мокрое место. По большому счету, ему было наплевать. Однако как вести себя с врагом, чтобы избежать пыток или хотя бы оттянуть их на подольше? Пожалуй, следует проявить готовность сотрудничать.

– Не знаю.

– Извините, не понял.

– Я сидел на корме и не покидал своего поста с той поры, как занял его. Вот почему я не могу ходить. Заглядывать ко мне никто не заглядывал. В общем, я не знаю, что сталось с экипажем.

– Ясно. – Вырви-глазниец повернулся к своему спутнику. – Снарки, вызови аварийную бригаду. Пусть посмотрят, что там к чему.

Снарки отступил на несколько шагов и заговорил в карманный передатчик.

– Скажите, сэр, – спросил первый бунтовщик Билла, – вы в состоянии дойти вон до той скамьи?

Вежливость, с какой к нему продолжали обращаться, внушала Биллу подозрения, лишала вдобавок присутствия духа, а ведь последнее было необходимо, чтобы с честью вынести пытки, которые наверняка начнутся сразу же, как только он окажется под какой-нибудь крышей. Билл вспомнил, как обошелся с ним генерал Мудрозад – свой, имперский офицер; ожидать, что враги поведут себя иначе, по меньшей мере бессмысленно. Ну да ладно, будь что будет.

– Если честно, приятель, я не в силах даже пошевелиться.

– И вызови транспорт, – прибавил мятежник, обращаясь к Снарки. Тот махнул рукой: мол, понял. – Сэр, я хочу устранить возможное недоразумение…

Билл весь напрягся. Ему еще не доводилось сталкиваться ни с чем подобным, однако он предполагал, что будет больно.

– Мы не солдаты. Наши мундиры – форма дружинников гражданской обороны. Вот почему мы так вежливы. Наша задача – оберегать людей во время атаки, а после помогать раненым. Вы ранены?

– Думаю, что нет, – ответил Билл. – Я просто не могу ходить.

– Может, у него поврежден позвоночник? – справился подошедший Снарки.

– Вряд ли, – откликнулся первый повстанец. – Он говорит, что не ранен, и потом, видишь сам – ни крови, ни сломанных костей.

– Со мной все в порядке, – уверил Билл. – Просидели бы с мое в этом треклятом кресле, поглядел бы я на вас. Мне нужны, – он полностью отдался порыву вдохновения, – постельный режим, физическая терапия, массаж два раза в день и пара кварт медицинского спирта ежедневно. – Билл потихоньку начал надеяться, что вырви-глазнийцы отложат пытки до тех пор, пока он не восстановит подорванное здоровье. К тому же, подумалось ему, за спрос не бьют.

– Эй, Бисмир!

– Да, Снарки?

– Ты заметил, какая на нем форма?

– Заметил, – Бисмир понизил голос. – Вся пропахла потом.

– Я не о том. Посмотри на пошив.

– Ты прав. Печально, печально. Никакого стиля! Хотя бы золотой кант на воротнике…

– Да нет! Взгляни вот сюда! – Снарки указал на эмблему на рукаве Билла.

– Какой ты глазастый, Снарки! – Бисмир упер руки в боки; взгляд его не сулил Биллу ничего хорошего. – Это противник.

Билл громко застонал. Вот оно! Пожалуй, пора молиться. Знать бы еще, кому и как!

– Совершенно верно, – сказал Снарки. – Враг.

– Что будем делать?

– Делать?

– Ну конечно! Он – враг. Возьмем его в плен или что?

– А, вон ты о чем. Надо подумать. Устав с собой?

Бисмир расстегнул накладной карман на правой брючине комбинезона и достал книжку размером с карманную Библию. Он перелистал страницы, потом погрузился в изучение алфавитного указателя.

– На «враг» ничего нет, на «солдат» тоже. Хм-м…

Посмотрите на «пытки», мысленно предложил Билл.

– Может, «плен»? – подал идею Снарки.

– Сомневаюсь, – отозвался Бисмир. – Мы ведь гражданская оборона, пленение не в нашей компетенции.

Тем не менее он продолжил штудировать устав. Там не оказалось ни «плена», ни «ВП»,[6] ни таких слов, как «допрашивать», «пытать», «шпионаж», «противник», «недруг», «супостат», «неприятель», «амаликитянин»[7] – иных вариантов все трое, как ни старались, вспомнить не могли.

– Что ж, – проговорил Снарки, – похоже, нам не придется брать его в плен.