Господин следователь 13 - Евгений Васильевич Шалашов

— Она самая, — подтвердил я.

— Да, Иван Александрович, я-то думал, что станете вы профессором математики, будет лекции студентам читать, а вы вон, как высоко прыгнули. Я сам-то до старости дожил, а у меня только Станислав да Анна. Ладно, если к празднику Станислава второго дадут, а может и нет. А уж о Владимире, как у вас, даже и не мечтаю. И жалованье у вас, с арендой от государя, побольше моего будет. Аренда — это не только деньги, но и честь великая.

— Клавдий Николаевич, высоко прыгнешь, так падать высоко, и очень больно, — хмыкнул я.

Мне разговор с отцом «друга» стал в тягость. Сейчас начнет о чем-то вспоминать, а мне и ответить нечего. Думал, что непременно какая-нибудь пакость в Петербурге случится, вот оно, и случилось. В прошлый раз на Завьялова наткнулся, теперь на отца друга, к которому в гости ходил.

Наверное, пойду-ка я отсюда. И подъемных не нужно, потом получу, в Окружном суде.

— Вы, Иван Александрович, на Володьку-то сердца не держите, — попросил вдруг Забалуев.

— А за что я должен на него сердце держать? — удивился я. — Владимиру от меня поклон, Петру Аркадьевичу, ежели увидите, тоже. Думаю, как-нибудь увидимся, поговорим. У меня, правда, со свободным временем плохо — служба, да и женился недавно. И у сына вашего выпускной курс, экзамены. Но все равно, как-нибудь увидимся.

— Нет, вы не думайте, собирался Володька вам в Новгород написать, это я его отговорил. Испугался за сына. Знаете, всякое бывает.

Отговорил? Было бы желание, написал бы. Похоже, мой бывший друг, узнав, что его товарищ «засветился» по политическому делу, малость струхнул. И что, наш общий друг Петя Столыпин тоже? Но я-то рад, что мне никто не писал.

— Клавдий Николаевич — забудьте. Все, что если когда-то и было, то давно сплыло. Владимир мне не писал, так ведь и я ему не писал. Как сказал один поэт: «Увидеться — это б здорово! А писем он не любил» процитировал я Симонова. Вы меня простите, но мне пора.

— Подождите, а деньги? — заволновался Забалуев. — Вы же из Череповца к нам приехали, на дорогу потратились. А еще сказали, что женаты.

Да как бы и отвязаться-то? Просто махнул рукой, улыбнулся:

— Вы же мне пятьдесят выписали, вот и ладно. Не стану вытрясать из кассы последние деньги. Если что — батюшка подкинет.

— Да где же он вам подкинет? Пока из Новгорода деньги идут — сколько времени пройдет?

О как! Клавдий Николаевич про мою неприятность знает, а про отца нет?

— Так батюшка у меня здесь, в столице. Он нынче не вице-губернатор, а товарищ министра внутренних дел.

— Чернавский, тайный советник, ваш батюшка? А я и не знал. Думал, однофамилец. Нет-нет, Иван Александрович, подождите… Я быстро.

Отец моего друга (бывшего, надо полагать) что-то писал. Закончив, протянул бумажку с витиеватыми буквами и цифрами.

— Ступайте в кассу — она налево, по коридору. Вам выдадут две тысячи рублей в счет жалованья за будущий год. А остальное жалованье раскидают по месяцам, станете получать по 94 рубля.

Ну, раз дают, надо брать. Не отказываться же? Анька говорила, что нам двух тысяч для партнерства с фармацевтом не хватает. Как раз кстати. А 94 рубля в месяц — не так и плохо. Я на первых порах получал меньше. Правда, это было в Череповце, но здесь за стол и за квартиру платить не нужно. Я у родителей справлялся, они даже обиделись. В общем, нам хватит.

Вернувшись из министерства, поднялся в наши с Леной апартаменты и… все мысли о службе сразу и вылетели.

[1] Это автор говорит о себе. Работая в архивах, иной раз, благословлял нашу дореволюционную бюрократию, потому что-то, чего не оказывалось в Череповце или Вологде, удавалось отыскать в Новгороде или в Москве.

Глава 6

Разное и всякое

Первым на обед примчалось наше маленькое стихийное бедствие. Пронеслось по комнатам, застрожило горничных и Кузьму. Быстренько обняла Лену, погладила меня по плечу — ладно, так уж и быть, барышня сообщила:

— Лена, имей в виду, сегодня ты главная за обедом. Маменька просила передать, что сама отправится Николая Федоровича навестить, у него и отобедает. Кстати, и вам бы съездить не мешало.

Мы с Леночкой переглянулись. Немного неловко. Старый генерал на свадьбу внука не поехал, но хотел увидеть невестку. А мы собирались навестить дедушку, как только приедем, но так пока и не собрались. Ловлю себя на том, что оттягиваю визит из-за того, что генерал непременно заведет свою старую песню — отчего внук не в армии, почему до сих пор не поручик? Интересно, а как прежний Чернавский умудрился три года прожить у деда, и не повесился?

Чтобы сменить тему, похвастался:

— Аня, я сегодня подъемные получил, и часть жалованья. Как раз две тысячи, которых нам на партнерство с фармацевтами не хватает.

— Прости, забыла сказать — уже не надо, — сообщила Анька. — Мы с Леной после завтрака — ты уже в министерство убежал, поговорили и решили, что каждый из нас свой пай внесет, чтобы поровну. Лена станет считаться компаньоном Бахарова, но выручку-то мы станем делить на троих.

— Ну вот, а я из главбуха деньги выбивал, — слегка расстроился я. — Знал бы, так и мучиться не стал.

Не то, чтобы я слишком старался, чтобы выбить деньги, но все равно, близко к истине.

— То, что ты деньги выбил, это правильно сделал, — похвалила меня Анна, а потом рассудительно сказала: — Но эти две тысячи — это жалованье, на которое ты свою молодую жену будешь содержать. Ну, и себя немножко. А те деньги, что мы на рассказах зарабатываем, на театре — вот их-то и станем вкладывать. Заработаем и на экспедицию, и на лабораторию, и Лене на что-нибудь.

Леночка слегка загрустила. Она-то в курсе наших с Анькой планов, но сама пока не придумала — на что бы потратить собственную выручку? Впрочем, еще придумает. Ежели, ее младший брат не утратит интерес к освоению полюса, так с экспедицией ему поможет. Правда, Николаю еще в Морском училище надо восстановиться, закончить его, получить погоны, на флоте послужить… Песня долгая, лет десять, если не больше, но и расходы на полярную экспедицию огромные. И я помогу, чем смогу. Надо бы для полярников какой-нибудь лайфак придумать. Спальный мешок на гагачьем пуху, а лучше — примус. Точно, нужно примус изобрести. Потом подумаю. Но здесь нужен толковый человек,