любви - Джил Уилбер

Гостья засыпала под аккомпанемент таинственного попискивания летучих мышей за окном, когда ее внезапно разбудили крики. Пытаясь выбраться из кровати, девушка запуталась, как ей показалось, в паутине, но, наконец, поняла, что это сетка от москитов. Пока она выпутывалась и шарила ступнями по коврику в поисках тапочек, крики продолжались. В ногах постели лежало кимоно Памелы, и Моника быстро накинула его на себя. Что-то случилось в спальне Джеральда, откуда и доносились крики.

Глава четвертая

— Оно приближается! Приближается!

Мчась по коридору, Моника слышала испуганный голос Джеральда. Она вспомнила, что его спальня рядом с комнатой Стэна, и, когда распахнула дверь, отец уже стоял у постели мальчика. Он, видимо, вскочил после крепкого сна, судя по взъерошенной прическе и затуманенным глазам. На нем были только пижамные брюки, и девушке непроизвольно бросилась в глаза его широкая мускулистая грудь и мощные бицепсы.

Она с трудом отвела взгляд от Стэна, чтобы заняться мучившимся от ночного кошмара ребенком. Джеральд лежал в постели с открытыми глазами, с ужасом уставившись на что-то невидимое. Моника проследила за тем, как и куда смотрел мальчик, но ни на стене, ни на потолке ничего не было, что могло бы объяснить его состояние. Джеральд вдруг начал метаться из стороны в сторону и стонать. Отец пытался удержать сына, но от прикосновений к ребенку его стоны и конвульсии только усилились.

Он не спит, но не узнает меня,— обратился потрясенный Стэн к Монике.

Никогда еще она не была так благодарна за превосходную подготовку, которую получила в Медицинском научном центре.

Это потому, что ребенок находится в так называемом промежуточном состоянии между сном и бодрствованием. Он даже не осознает, что вы рядом.

Его мучают кошмары?— обеспокоено спросил отец.

Моника покачала головой.

При кошмарах дети ведут себя иначе. Их легко разбудить, и они быстро успокаиваются. Самое лучшее, что сейчас можно сделать,— оставить Джеральда одного.

Стэн был в ярости.

В таком невменяемом состоянии? Да вы что!— Ему казалось, что подобное решение мог принять только безумец.

Я знаю, что делаю. Психотерапия — моя область,— уверенно парировала Моника.— Я работаю в научном центре в Перте, где мы постоянно имеем дело с такими же аномальными случаями, как у Джеральда.

Кэмп промолчал, но отошел от мечущегося на кровати ребенка.

Вы можете остаться в комнате, чтобы про следить за мальчиком, но чем больше будете стараться успокоить сына, тем дольше продлится приступ,— предостерегла его Моника.

У нее защемило сердце, когда отец, сделав над собой усилие, внял ее совету. Ему, конечно, тяжело, она слишком хорошо это понимала, но другого вы хода не было. Моника физически ощутила боль, с которой Кэмп наблюдал, как мучается его маленький сын.

Неожиданно Стэн погладил ее руку. Девушка вздрогнула от этой ласки — прикосновение просто обжигало. Стиснутые зубы и поигрывающие желваки на скулах отца выдавали, как трудно ему удержаться, чтобы не подойти к сыну. Мужчина до боли крепко сжимал запястье Моники, но она не сопротивлялась. Ее беспокоил только Джеральд.

Сколько же еще продлится эта пытка?— тихо спросил встревоженный родитель.

Обычно все кончается довольно быстро. Смотрите...

Не успела она закончить фразу, как мальчик перестал метаться. Он потянулся, зевнул, глаза у него заморгали, в них появилось осмысленное выражение.

Папа?

Моника радостно посмотрела на Кэмпа, и он взял мальчика за руку.

Все отлично, сынок. Я здесь. Ребенок сонно улыбнулся.

И Моника тоже?

Лицо Стэна посуровело, но он привлек гостью поближе, чтобы Джеральд увидел ее.

Да, мой славный, она здесь. Джеральд вздохнул.

Хорошо. Она мне нравится. От нее пахнет, как от мамы.

Сердце девушки сжалось от сострадания к больному ребенку, которому она и аромат духов напомнили погибшую мать. В таком нежном возрасте, а уже перенес одну из самых страшных трагедий; неудивительно, что он страдает от ночных ужасов. За что это наказание пало на плечи чистого невинного создания?

Через несколько минут Джеральд уснул. Стэн встал, поправил сыну покрывало и, жестом предложив Монике выйти из комнаты, тихо прикрыл за собой дверь. У него был такой грозный вид, что Монике показалось: он недоволен ее приходом в комнату сына, хотя она всего лишь пыталась помочь. Что бы между ними ни было, это не имело ни малейшего отношения к славному мальчугану.

Пойду спать,— обронила Моника, чувствуя себя разбитой.

Останьтесь. Я принесу бренди.

Это было скорее требование, а не приглашение, и гостья самолюбиво отказалась.

Спасибо, я не пью бренди.

А что вы хотите? Молока? Сока со льдом?— спросил хозяин и, не дождавшись ответа, вышел из комнаты.

Единственное, чего ей хотелось, так это вернуться в свою комнату, где бы она не видела его — полу одетого, растрепанного, только что вставшего с постели. Стэн казался таким домашним, милым, что Моника боялась за себя. Ее так влекло к нему.

Через полминуты он вернулся, неся в руках стакан с охлажденным соком и полбокала бренди. Когда он передавал ей стакан, их пальцы соприкоснулись и Моника вздрогнула, как ужаленная, расплескав напиток на натертый до блеска пол.

Оставьте, какой пустяк,— удержал ее Стэн, когда она стала высматривать, чем бы вытереть лужицу.— Не суетитесь и сядьте здесь.

«Здесь» представляло собой двухместную плетеную из тростника кушетку, половину которой он уже занимал. Моника робко примостилась на краешек, как можно дальше от Стэна, и принялась маленькими глотками пить сок.

—Ради Бога, возьмите себя в руки. У постели Джеральда вы сохраняли завидное спокойствие, хотя я ожидал истерики.

Моника привыкла иметь дело с такими приступами у детей, как ночной кошмар Джеральда. Изучение и профилактика подобных аномалий были ее специальностью. Со Стэном же все оказалось сложнее. У нее не было ни опыта, ни уверенности в себе, чтобы беседовать за полночь с полуодетым мужчиной, чей безукоризненный торс находился совсем рядом, всего в нескольких дюймах от нее.

Сами собой всплывали воспоминания о нежности его объятий. Влажные от бренди губы мужчины так ощутимо напоминали вкус его поцелуя, что Монику охватил озноб.

Стэн слегка коснулся ее руки.

Вам холодно, да?

Стояла мягкая тропическая ночь, и смешно было думать о холоде.

Я до сих пор немного не в себе из-за того, что проснулась в тревоге, услышав крик Джеральда,— прозвучал чистосердечный ответ.

Объясните подробнее, но без мудреных медицинских терминов, что же произошло с сыном?