Книга-2: Доктор из Лхасы - Лобсанг Рампа

Традиционный китайский врач удаляет зубы без всякой анестезии. Он никогда не рекламирует свою работу так, как другие врачи, – с помощью медальонов и вымпелов. Однако вместо всего этого он носит на шее нитку, на которую нанизаны зубы, которые ему удалось вырвать. Вырвав очередной зуб, он бережно поднимает его, чистит и просверливает в нем дырочку. Затем этот зуб нанизывается на нить вдобавок ко всем другим, которые врач удалил раньше.

Часто пациенты, которых мы так долго лечили, о которых так много заботились и которые проходили курс лечения с использованием самых современных лекарственных средств, не долечившись до конца, украдкой убегали к традиционному лекарю. Нас это очень раздражало, ведь нам казалось, что это мы его вылечили, тогда как знахарь утверждал, что это заслуга лишь его одного. Пациент чаще всего не говорил ничего – ему было достаточно того, что он был здоров.

По мере того, как мы становились все более опытными врачами и начали с видом знатоков расхаживать по больничным палатам, нас все чаще приглашали в качестве ассистентов ездить с квалифицированным доктором. Мы помогали ему лечить и оперировать больных на дому. Иногда нам приходилось спускаться со скалы в неприступное место, куда какой-нибудь неудачник свалился и сломал себе кости или почти безнадежно повредил тело.

Мы бывали также у тех, кто живет на реке в плавучих домах. В Киалинге есть люди, которые живут в домах-лодках и даже в небольших хижинах на бамбуковых плотах. Эти жилища на плаву обычно покачиваются на волнах недалеко от берега. Очень часто, особенно ночью, случалось так, что, пробираясь на них, неосторожный гость поскальзывался на узенькой кладочке или принимал плавающий в воде кусок бамбука за твердую кочку и падал в воду. После этого приходилось выбираться из воды под веселый визг мальчишек, всегда собиравшихся поглазеть на незнакомого человека.

Мы каждый раз удивлялись тому, что старые китайские крестьяне почти не ощущают боли. Они никогда ни на что не жаловались и всегда были рады, если нам хоть как-то удавалось им помочь. Мы делали все, что было в наших силах, чтобы облегчить страдания пожилых людей, и охотно помогали им. Иногда нам случалось убирать в их хибарках, готовить им пищу. Однако молодое поколение не производило такого хорошего впечатления. Молодые были беспокойными и носились с новомодными идеями, которые распространяли среди них люди из Москвы, приехавшие готовить китайцев к наступлению коммунизма. Мы предчувствовали грядущие бедствия, но ничего не могли поделать. Нам оставалось лишь стоять в стороне и наблюдать.

Однако, прежде чем мы сами начали лечить людей, нам пришлось много учиться. Мы занимались по четырнадцать часов в день. Среди новых предметов достаточно упомянуть лишь электричество и магнетизм. Хорошо помню свою первую лекцию по магнетизму. Тогда я практически ничего не знал об этом предмете, однако эта лекция запомнилась мне не меньше, чем первая лекция по электричеству. Наш преподаватель был не самым приятным человеком. Вот что тогда произошло.

Хуанг протискивался сквозь толпу, чтобы прочесть на доске объявлений, где будет наше следующее занятие.

– Эй, Лобсанг, – крикнул он мне из толпы, прочтя расписание, – сегодня после обеда у нас лекция по магнетизму.

Мы с Хуангом были очень довольны тем, что оказались в одной группе, ведь мы близко подружились еще до начала занятий. Мы вышли во двор, пересекли его и вошли в здание, где рядом с аудиторией, в которой изучали электричество, находилась та, где изучали магнетизм. Войдя в нее, мы увидели много оборудования, которое в общих чертах напоминало приборы из соседней лаборатории. Везде были разложены катушки с проволокой, а также странные куски металла, с виду напоминающие лошадиные подковы. Здесь были стальные и стеклянные палочки, пузырьки с жидкостями, похожими на воду, и различные коробочки, в которых находились кусочки дерева и свинца.

Мы заняли свои места, и тут вошел лектор. Он облокотился на стол, потому что был тяжелым человеком – и не только в прямом, но и в переносном смысле. Выло видно, что он очень высокого мнения о себе. Его коллеги были явно иного мнения о его способностях. Он тоже ездил в Америку, но кое в чем отличался от своих земляков, побывавших там: они вернулись оттуда, понимая, что знают очень мало, тогда как он был убежден, что знает все и наделен безупречным разумом.

Он сел за свой стол, а потом зачем-то схватил деревянный молоток и грохнул им по столу.

– Тихо! – заорал он, хотя в аудитории все сидели молча. – Мы с вами будем изучать магнетизм. Для некоторых из вас это первая лекция, посвященная этому увлекательному предмету, – сказал он более спокойно.

Затем он взял в руки один из кусков металла, имеющий форму лошадиной подковы.

– Эта штука порождает вокруг себя поле, – сказал он, и я сразу же подумал о пасущихся в поле лошадях. – А сейчас я покажу вам, как определять направление магнитных полей с помощью магнитных опилок. Благодаря своим магнитным свойствам, – продолжал он, – каждая металлическая частичка притянется к этому куску железа, а все они выстроятся в соответствии с направлением силовых линий магнитного поля.

В этот момент я невзначай сказал Хуангу, сидящему рядом со мной:

– Зачем использовать опилки, если каждый дурак и так может видеть его?

Лектор, вероятно, расслышал мои слова, потому что он подпрыгнул на стуле и злобно произнес:

– Да, здесь есть великий лама из Тибета. И хотя он ни бельмеса не понимает в магнетизме, он утверждает, что может видеть магнитное поле. Это правда? – И он гневно показал на меня пальцем. – Значит, Вы, великий лама, можете видеть это таинственное поле? – спросил он и язвительно добавил: – Если это так, то вы будете первым из людей, кому это под силу!

Я встал. – Это правда, достопочтенный лектор. Я ясно вижу поле вокруг куска железа, – ответил я. – Я могу также видеть свет вокруг тех проводов.

Он снова схватил свой деревянный молоток и громко застучал им по столу.

– Вы лжете! – вскричал он. – Никто не может этого видеть. Но если вы так умны, пожалуйста, выйдите к доске и нарисуйте мне все, что вы видите. Пусть все посмотрят на эту чушь!

Я терпеливо вздохнул, взял со стола магнит, подошел к доске и вынул из ящичка мел. Магнит я приложил в доске, обвел его, а затем нарисовал вокруг точные очертания голубоватого света, который окружал магнит. Я нарисовал также более мелкие детали поля в местах излома линий вблизи магнита. Мне это не составило труда, потому что я отчетливо видел эти светящиеся линии. Я родился с этим даром, а впоследствии развил его с помощью особой операции.

Когда я закончил рисовать, в аудитории стояла мертвая тишина. Я повернулся к преподавателю. Он смотрел на меня выпученными глазами.

– Вы изучали это раньше! – заявил он. – Это притворство!

– Достопочтенный лектор, – ответил я, – до этого дня я не видел ни одного магнита.

– Я не знаю, как вам удалось правильно нарисовать это поле, – сказал он. – Я уверен, что это хитро подстроено вами, ведь в Тибете учатся только обманывать. Пока я не могу вам сказать, как вы это сделали.

Он взял из моих рук магнит, накрыл его тонким листом бумаги, а затем посыпал ее сверху железными опилками. Затем он пальцем легонько постучал по бумаге, и опилки выстроились в точно такие же линии, какие я нарисовал на доске. Он пристально посмотрел на них, затем на доску, а затем снова на опилки.

– Все равно я не верю тебе, человек из Тибета, – сказал он. – Я считаю, что это все подстроено.

Он устало сел и подпер голову ладонями. Затем он неистово подпрыгнул и замахал передо мной руками.

– Вы! – закричал он. – Вы утверждаете, что можете видеть магнитное поле. Вы сказали также: «Я вижу свет вокруг тех проводов».

– Да, это так, – сказал я. – Я действительно его вижу. Это несложно.

– Прекрасно! – заорал он. – Теперь я докажу вам, что это не так, что вы меня обманываете!

Он так стремительно бросился в другой конец аудитории, что его стул перевернулся и упал. Он нагнулся и, кряхтя, принес к столу железный ящик, из крышки которого торчали провода. Он поставил его на стол передо мной.

– Вот это, – сказал он, – очень интересный ящик, который называется генератором высоких частот. Если вы сможете нарисовать мне поле, которое существует вокруг этого ящика, я вам поверю. А теперь приступайте, рисуйте поле. – В его взгляде было написано: «Ну, теперь посмотрим!»

– Хорошо, мне это несложно сделать, – сказал я. – Давайте перенесем его поближе к доске, а то мне придется рисовать по памяти.

Он поднял один конец стола, я – другой, и мы вместе переместили его так, что он оказался рядом с доской. Я взял мел и повернулся к доске.

– О, теперь его уже нет, – сказал я. Я удивленно посмотрел на провода, которые не были теперь окружены полем. Я повернулся к лектору и заметил, что его рука касается переключателя. Он перед этим выключил ток. Когда я сказал ему, что поля больше нет, он озадачено уставился на меня.