Сказки слепого мира - Вера Сорока

люстра в пять лампочек, но вкручена была только одна. Он потянулся и вспомнил, что вчера его били.

Грег подошел к зеркалу с наклейками турбо на пластиковой раме, осмотрел синяки и поморщился. Из кожи кое-где торчали занозы – так бывало, когда он превращался слишком резко.

Он обошел комнату, в которой было совсем мало вещей: раскладной диван, письменный стол и два шкафа с книгами. А еще странные стеклянные ящики, заглядывать в которые было неприятно.

Грег открыл шкаф и провел рукой по книгам. Они стояли в два, а кое-где и в три ряда. Книги во втором шкафу были на английском. Он взял одну и заметил, что полка сломана. Не задумываясь поднес руку, и дерево под лаком начало срастаться. Раньше такие фокусы сами по себе не получались.

Что-то в стеклянном ящике засветилось.

Маша зашла домой, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В квартире было тихо и темно. Она несколько минут постояла так в темноте и только потом вспомнила про человека у нее дома.

Маша ругнулась и не разуваясь бросилась проверять своих питомцев. Все были на месте. Человек тоже был. Спал рядом на диване.

Маша сняла дубленку, отряхнула снег с меха и пошла на кухню. Она пила чай и проверяла тетрадки с домашними заданиями. От тетрадок пахло школой. Пахло переменами, которые приводили Машу в ужас. Но Маша была терпеливой. Она знала, что нужно всего лишь немного подождать.

Через несколько часов Грег тоже вышел на кухню и аккуратно сел напротив.

– Привет.

– Это чё за фигня на тебе? – Маша подняла глаза. – Ты гей, что ли?

– Почему?

– Ну, одежда такая разноцветная облегающая, как цирковая.

– Это так, рабочее, – отмахнулся Грег. – Остальное в крови.

Маша поставила чугунную сковородку на плиту и вывалила туда слипшийся комок макарон. Он влажно плюхнулся и зашкварчал.

– Телефон на столе. Тебе, наверное, позвонить надо?

– Надо. Только я номеров не помню.

– Классно.

– Маша, можно я еще переночую, а завтра уже в полицию пойду?

– Ага. – Маша убавила газ. – Тебя там как раз ждут. – Она разбила яйцо в макароны. – Ты отлежись пока, завтра вечером вместе сходим. У тебя здесь есть кто-то? Зачем приехал?

– Сибирь посмотреть.

– Ну и как, понравилось? – серьезно спросила Маша, а потом вдруг начала смеяться.

И Грег тоже начал.

Грег сидел на холодной скамейке и ждал. Маша разговаривала в кабинете.

– Маш, ты это, присмотри за пендосом, а? – сказал капитан полиции. – Я тебя очень прошу. Его снова отмудохают, а мне потом разгребай.

– Ладно, – кивнула Маша, – но с тебя должок.

– Не заржавеет, ты же знаешь. Все мои медэксперты твои.

Маша вышла, скептически осмотрела Грега.

– Тебе б шмоток купить. Завтра после репетиторства сходим.

Они возвращались домой молча. Грег пытался начать разговор, но его собственный голос казался неуместным на этих серых улицах. Казалось, что даже ночь здесь была какой-то серой.

Грег снова подумал про Кларка: «Если бы он оказался здесь, то уже бы спасал, руководил и давал интервью». Но спасать Грегу почему-то совсем не хотелось – еще не зажили синяки.

В субботу Маша, как обычно, рано встала, покормила Олега и Егора, проверила температуру у Лены и открыла ящик с Машенькой. Забрала что-то в спичечном коробке.

– Ты куда? – спросил Грег.

– У меня сегодня репетиторство. Спи.

И он быстро заснул, потому что разницу часовых поясов не могут преодолеть даже супергерои.

По дороге домой Маша зашла в магазин. Рядом с крыльцом, как всегда, пили.

– Привет, – Маша поздоровалась со всеми и ни с кем. – Слышали, наверное, тут недавно мужика избили, вещи взяли. Не в курсе, может, кто продает? Хорошие должны быть.

– Было дело. Но это какие-то залетные кенты, не наши. Они его ножом порезали. Прям как колбасу.

Кто-то засмеялся.

– Это точно?

– Да, Мария Сергеевна, – сказал старший, – я с ними в одном автобусе ехал. Слышал разговор.

– Поняла, – ответила Маша, хотя еще не очень поняла. – Спасибо.

Маша вернулась домой, быстро поела и повела Грега на оптовку.

– Стой здесь, сейчас узнаю, работает ли Алик.

Она быстро ушла сквозь ряды шапок, штанов, лифчиков и кроссовок.

К Грегу подошли.

Маша вернулась через десять минут и снова выругалась, только на этот раз не коротко. Вернула Грегу шапку и прогнала цыган.

– Хоспади, как вы там живете?

Она повела его в дальний контейнер. Внутри сидел толстый бородатый Алик с рогатой палкой.

– У меня на него вот такие брючки есть, смотри. Хорошие, я тестю брал.

– Джинсы ему дай, ему джинсы нужны. И свитер.

Алик достал джинсы.

– Меряй, – сказала Маша.

– Где?

– Вон там, за шторкой.

– Маша, холодно же.

– Нормально.

Грег встал на холодный кусок фанеры и надел ледяные джинсы. Из темноты контейнера на него смотрели грустные голые манекены.

– Дикий он у тебя какой-то, – сказал Алик.

– Какой есть.

Маша расплатилась и взяла пакет.

– Спасибо, Алик.

– Хорошая ты баба, Мария, – сказал Алик. – Мужика бы тебе нормального.

– Ага.

На следующий день Маша снова ушла рано. Грег встал, еще раз осмотрел стеклянные ящики, постучал по одному пальцем и вернулся к книгам. Комиксов почему-то не нашлось. Это было странно, хотя и не так странно, как ящики.

Грег не знал, чем заняться, и начал разглядывать двор. Смотреть было особенно не на что – снег, несколько старых машин и голые деревья.

Деревья были обычные, серые, но как будто теплые. И чем больше он смотрел, тем больше усиливалось ощущение непонятной связи. Как будто деревья были его затекшими конечностями, которые вот-вот обретут чувствительность.

За Машей кто-то шел. Она почувствовала это у самого магазина, но не стала дергаться, просто поудобнее перехватила пакет с картошкой.

Во дворе было темно и пусто. Ее окликнули по имени. Она сделала вид, что не услышала, и пошла дальше.

– Убийца! – крикнули ей.

Маша остановилась.

– Маша! – Ее позвали с другой стороны двора.

Она подошла ближе.

– Ты-то что здесь делаешь?

– Увидел в окно и вышел встретить, – пожал плечами Грег. – Здесь у вас неспокойно.

– Меня встретить? – Маша решила, что из-за акцента что-то не так поняла.

– Ну да.

– Странно это, непривычно как-то. – Маша осмотрела двор, но, кроме них, там никого не было.

– Мне показалось, тебя кто-то позвал.

– Это не меня, ошиблись.

Маша ждала, пока закипит вода для пельменей. Потом достала лавровый лист и бросила в воду. Почему-то захотелось сделать хоть немного вкуснее.

Она села на табуретку, которая почему-то не шаталась, как раньше. Какое-то время ели в тишине.

– Ты работаешь все выходные?

– Ага.

– Зачем? Из-за денег?

– Уж точно не по призванию.

– Почему не уедешь отсюда?

– У меня здесь дела, – быстро ответила Маша. – Хочешь чай?

– Я правильно понял, что здесь в любых непонятных ситуациях люди пьют чай?

– Чаще водку. Но и чай тоже.

– Маша, я все спросить хотел. – Грег начал подбирать слова.

– Про ящики?

– Ну да. Это то, что я подумал?

– Ага, плесень.

– Для какого-то школьного исследования?

– Нет. – Маша отпила чай, поморщилась и полезла в шкаф. – Это мои питомцы. – Она поставила на стол бутылку портвейна.

– Но зачем?

– Олег случайно вырос, когда я в больницу попала. Потом дома лежала и поговорить не с кем. Ну а он ведь, по сути, живой.

Маша выплеснула чай из чашек и налила портвейн. Сделала три глотка и закашлялась. Грег молчал.

– Я и не думала, что поймешь. Да и плевать. Ты же через пару дней свалишь.

Стало так тихо, что послышались ватные голоса соседей из-за стенки.

– А я супергерой-неудачник, – сказал Грег и выпил всю чашку залпом.

– Ну я примерно так и подумала.

Когда они разлили по третьему кругу, Грег сказал:

– Слушай, а познакомь меня с ними.

Маша и Грег стояли напротив стеклянных ящиков с плесенью. Маша глотнула из бутылки и передала ее Грегу.

– Это Олег, – она показала на первый ящик. – Он обычный, продуктовый. Любит разную органику и почти не цветет. Зато смотри, какой пушистый и яркий.

Грег глотнул из бутылки.

– Это Петр, он керосиновый, любит горюче-смазочные материалы. А этот белый – Егор, он пенициллиновый. Видишь, у него черные споры? –