Повелитель книг - Мэл Одом

Гоблинские дети выглядели так, что их не могли любить даже собственные родители; они были куда страшнее взрослых на вид, и с самого нежного возраста их переполняли злоба и ненависть. За всю историю только лорд Харрион сумел уговорить предводителей их кланов достаточно надолго отложить традиционную вражду и раздоры между ними и собраться в единую армию.

Гоблины-моряки одевались как все остальные матросы, но даже в штанах и рубашках их сложно было перепутать с какой-нибудь другой расой. Переговаривались они на своем языке, полном щелчков и присвистываний, который напоминал звуки, издаваемые животными.

Двеллер попытался разглядеть, что за кусочки кости и бусины были вплетены в бороды гоблинов. Кланы гоблинов можно было отличать по количеству и форме таких украшений, что вплетали в бороды их представители. Обычно кости принадлежали людям, эльфам и гномам, которых эти твари убили в бою.

Или исподтишка, мысленно добавил Джаг. Кости двеллеров, как считалось, не использовались. Ни один гоблин не признался бы в том, что использует их для украшения, хотя при ссорах они часто обвиняли в этом друг друга. Джаг был уверен, что среди жутких украшений гоблинов все-таки можно было найти и такие, что были сделаны из двеллеровых костей.

Тут он вдруг осознал, что приятель уже давно зовет его, и оглянулся через плечо.

— Бери левее, — негромко повторял Рейшо с отчаянной настойчивостью.

Крепче взявшись за весло, Джаг подвел ялик к кораблю, стоящему по соседству с прибывшей шхуной. Сердце у него отчаянно колотилось; словно вернувшись в прошлое, он чувствовал железные оковы на руках и ногах и грубую деревянную рукоять шахтерской кирки, которой махал все долгие годы своего плена. На спине у него до сих пор оставались шрамы от кнутов жестоких гоблинских надсмотрщиков, которые командовали сменами в шахтах.

— Полегче, — велел матрос, — и разверни лодку.

Благодаря в основном умению Рейшо ялик подтянулся вплотную к кораблю. В дюжине футов над ними была его верхняя палуба.

— Гаси фонарь.

Двеллер поднял защитное стекло и задул мерцающее пламя. Он нервно глянул вверх, от всей души надеясь, что они не привлекли ничье внимание на корабле, в тени которого сейчас находились.

— Спокойнее, — прошептал матрос. Он сидел на корме ялика, следя за тем, что происходило на шхуне.

— Это гоблины, — прошептал Джаг, стараясь сдерживать свой страх.

— Да, я вижу.

— Теперь мы можем вернуться.

Рейшо кивнул.

— Капитан Аттикус хотел только узнать, принадлежит ли корабль гоблинам. — Джаг страстно хотел сейчас снова очутиться на «Ветрогоне», в тепле, уюте и безопасности. Он дрожал на ночном воздухе, но знал, что дело тут не в холоде.

— Вот именно, — не стал спорить матрос. — Он и узнает, как только мы ему скажем.

Гоблины переговаривались между собой, и голоса у них звучали взволнованно или, возможно, сердито. Тут на палубу вышел толстый гоблин, по всей видимости, капитан, и команда умолкла. Капитан с минуту что-то им говорил, после чего матросы на блоках спустили с бортов шлюпки.

— А как только мы скажем капитану о гоблинах, — прошептал Рейшо, — как думаешь, что он спросит?

Джаг мрачно молчал, уже зная, о чем думает его друг. До него доносились звуки от ударов шлюпочных весел о воду.

— Я думаю, — продолжал матрос, — капитан захочет узнать, действительно ли на борту этой шхуны есть книга.

— Верно, — не мог не согласиться двеллер.

— Есть два способа, как он может это узнать. Либо он продержит здесь «Ветрогон» еще несколько дней, а потом последует за этой шхуной в открытое море и атакует ее.

Джаг с ужасом представил себе эту картину. Ближний бой между двумя кораблями был на редкость кровавым делом.

— Или...

Двеллер почувствовал тяжесть в животе; он догадывался, что собирался дальше сказать его друг.

— Или я заберусь на нее после того, как большая часть команды отправится на берег, — продолжил Рейшо.

— Это было бы ужасно глупо.

— Ты говоришь, глупо, а я утверждаю, что вовсе нет. Может, нашему капитану и не придется рисковать своим кораблем, без надобности атакуя эту шхуну.

Джаг сглотнул.

— Если нас поймают, мы все равно погибнем, как бы ты это ни называл.

— Погибнем, конечно, — ухмыльнулся матрос. — Но только если поймают, книгочей. И никаких там «мы». Я пойду один, и меня не поймают, а ты пока присмотришь за лодкой.

Двеллер повернулся и посмотрел на друга.

— Ты хоть знаешь, как книги выглядят?

Рейшо хмуро проводил взглядом направляющиеся к пирсу шлюпки гоблинов и повернулся к приятелю.

— Вроде той, в которой ты вечно что-то пишешь.

— Не обязательно, — покачал головой Джаг. — Это только одна из разновидностей книг, скорее тетрадь. Автор может составить книгу самыми разными способами. До того как лорд Харрион собрал гоблинов и стал жечь библиотеки и уничтожать книги, авторы использовали самые разные материалы для записи своих историй, философских рассуждений и научных текстов.

— Книга есть книга, — настаивал матрос. — Я не только твою видел.

— Но это и все, что ты видел, — отозвался двеллер. — Тебя не учили, как меня, искать книги. — Великий магистр Фонарщик обучал Джага этой задаче. Видя, что приятель либо просто его не понимает, либо не вникает в объяснения, двеллер попробовал объяснить по-другому.

— Ты знаешь, что здесь раньше жили эльфы Куппера?

Рейшо молчал.

— Так и было, — продолжил Джаг. — До лорда Хар-риона, до того как Переворот изменил весь известный нам мир, эльфы Куппера жили вдоль берега Замерзшего океана.

— Эльфы живут в лесу, — проворчал матрос. — Это все знают.

— Не всегда, — возразил двеллер, удивленный тем, что его друг так мало знает о мире. Потом он напомнил себе, насколько ограниченными были его собственные знания, пока Великий магистр Фонарщик не взял его в Хранилище Всех Известных Знаний и не взялся по-настоящему за его обучение. — Эльфы Куппера делили свою жизнь между морем и лесом. Они писали книги ракушками и галькой, а язык их состоял из цвета, формы, фактуры и звука.

— Я никогда о таком не слышал.

— Люди Тордалиана, — продолжил Джаг, — ткали свои книги в виде ковров и гобеленов. Их язык выражался длиной и толщиной нити, искусно завязанными узлами и узорами. Гномы Хродера вырезали обелиски, части которых переплетаются так туго, что между ними не видно швов; чтение гномьей книги Хродера требует чутких рук, а информация передается как последовательностью деталей, так и вырезанными на них изображениями.

Рейшо недовольно фыркнул.

— Так что видишь, — подытожил двеллер, — даже если ты увидишь книгу, то запросто можешь ее не узнать.