Око Соломона - Сергей Шведов

– Ты уверен?

– Да какие в этом могут быть сомнения, – взмахнул руками старый воин. – Ты, наверное, слышал об исмаилитах, Венцелин?

– Но ведь это арабская секта, – нахмурился зеленоглазый. – Зоя когда-то рассказывала мне о них.

– Дочь друнгария Константина всегда была очень осведомленной особой, – усмехнулся Радомир. – Кстати, она по-прежнему хороша собой и очень удачно вышла замуж.

– За кого?

– За Михаила Тротаниота. Впрочем, ты его вряд ли помнишь. Сиятельный Михаил сделал блестящую карьеру при Алексее Комнине, стал хранителем императорских сокровищ. И должен тебе сказать, Венцелин, ему есть что охранять.

– А при чем здесь Симон?

– Симон был вхож в дом протовестиария, – со значением произнес Радомир. – Я почти уверен, что это Михаил помог негодяю скрыться, когда агенты комита Андриана сели ему на хвост.

– А когда это случилось?

– Полгода тому назад, – понизил голос почти до шепота Родомир. – Ты, конечно, слышал о Льве Диогене?

– Самую малость, – кивнул Венцелин. – Он жив?

– Не думаю, – усмехнулся Радомир. – Этот самозванец возомнил себя императором, а Алексей Комнин не тот человек, который прощает обиды. Но речь-то идет не о Диогене, а его жене, дочери князя Владимира Всеволодовича. Именно ее Михаил Тротаниот взялся переправить в одну из отдаленных крепостей, однако по дороге она пропала. Комит Андриан клялся и божился, что здесь не обошлось без капподакийца Симона. Самое примечательное, что протовестиарий не понес за свою промашку никакого ущерба. Из чего можно сделать вывод, что император был заранее осведомлен о предстоящих событиях.

– Но он ведь мог просто устранить женщину?

– А зачем? – пожал плечами Радомир. – Все-таки правнучка императора. Дочь русского князя. Царская кровь. А так – пропала и пропала. Симон вполне мог продать ее в гарем какого-нибудь султана или эмира. А из тех гаремов для женщин нет возврата. Я бы на твоем месте поговорил с Зоей. Вот только подобраться к ней будет очень не просто.

– А если ты меня представишь?

– Я с протовестиарием на ножах, – покачал головой Радомир. – Можно, конечно, поговорить с друнгарием Константином, но если кто-то в его окружении или в окружении императора догадается, что ты рус, то плохо будет не только мне, но и тебе. А ты ведь сюда прибыл не для спасения красавиц, Белый Волк. Попробуй сам где-нибудь подкараулить Зою и напомнить ей о прежнем близком знакомстве.

– Спасибо за помощь, Радомир.

– Пустяки, Венцелин, ты можешь всегда на меня положиться. К сожалению, я не всесилен. Увы.

Глеб де Руси возликовал душою. Кем бы ни был этот зеленоглазый Венцелин, деньги у него, безусловно, имелись. Так почему бы не помочь ему за хорошую, естественно, плату. Положение Вермондуа это, возможно, не поправит, зато у самого Глеба появляется шанс выскользнуть из пут унизительной бедности.

– Видишь того русого красавца? – склонился шевалье к уху разомлевшего Гвидо. – Проследи за ним.

– Так ведь я заблужусь в чужом городе, – испугался оруженосец.

– Не заблудишься, – утешил его Глеб. – Он наверняка остановился где-то поблизости. Я буду ждать тебя у колонн перед входом. Действуй, Гвидо. И не дай тебе Бог осрамиться.

Скорее всего, Венцелин даже не обратил внимания на мальчишку, увязавшегося за ним от Анастасьевых бань, что и позволило Гвидо с блеском выполнить поручение шевалье. Глеб еще не успел продрогнуть на колючем осеннем ветру, как пронырливый помощник уже маячил перед его строгими очами.

– Упустил?

– Нет, – ухмыльнулся Гвидо. – За тем роскошным палаццо есть постоялый двор, тоже очень приличный на вид, там он и остановился.

– Может, просто зашел перекусить?

– Откуда же мне знать, – развел руками Гвидо. – Я бы спросил, да кто мне ответит. Уж больно странный у них язык.

Следовало поторапливаться. Загадочный Венцелин вполне мог покинуть постоялый двор, пока Гвидо бежал к Глебу. Шевалье пожалел, что не захватил с собой меч. Идти в баню с оружием было довольно глупо, а отбиться от слишком надоедливого сброда можно и кулаками. Вот ведь какая странность, одеждой Глеб не отличался от константинопольцев, но почему-то все без труда опознавали в нем франка. Даже когда он молчал. Благородный рус не был в этом ряду исключением. Не успел Глеб войти в обширное помещение, заставленное столами, как тут же перехватил взгляд, направленный на него Венцелином. Впрочем, на шевалье сейчас смотрели едва ли не все посетители трактира, заподозрив, видимо, в нем важную птицу из тех, что не часто залетают под этот кров.

– Не знаю, что делать, – сказал Глеб, присаживаясь на лавку напротив Венцелина. – Все пялятся на меня как на прокаженного.

– Попробуй одеться скромнее, – посоветовал ему с усмешкой зеленоглазый рус. – Тебя принимают за местного нотария. А у этих ребят скверная привычка – не платить за выпитое в трактире вино.

– К сожалению, мой гардероб покоится на дне Адриатического моря, – вздохнул шевалье. – Приходится донашивать одежду с чужого плеча.

Разговаривали они по-гречески, но последнюю фразу Глеб произнес на родном языке. Однако Венцелин его понял и даже сочувственно кивнул головой. Судя по всему, он слышал о несчастье, приключившемся с французами Гуго Вермондуа.

– Венцелин фон Рюстов, – представился зеленоглазый.

– Баварец?

– Нет, саксонец.

– Глеб де Руси де Лузарш, – назвал себя шевалье.

– Ты что же, о двух головах? – засмеялся Венцелин.

– Нет, как видишь, – улыбнулся Глеб. – Просто у меня два прозвища. Но есть еще родовое имя – Гаст. Мой отец родился в Киеве.

Венцелин с удивлением глянул на собеседника:

– А зачем ты мне все это рассказываешь?

– Надеюсь на твою помощь, – взял быка за рога шевалье. – Ты ведь давно здесь живешь, Венцелин фон Рюстов, а у меня в этом городе нет знакомых.

– Я попал в Константинополь недавно, – нахмурился Венцелин, – вместе с Петром Отшельником и его уцелевшими рыцарями. Алексей Комнин был столь любезен, что разрешил нам жить в своей столице.

– И, тем не менее, ты говоришь по-гречески гораздо лучше, чем я. И лучше знаешь местные обычаи.

– Ты наблюдательный человек, Глеб де Руси, – кивнул Венцелин. – Я родился в этом городе. Мой отец служил в варангах у предыдущего императора.

– Я слышал о несчастье, приключившемся с нашими простолюдинами, – сочувственно вздохнул Глеб. – Неужели погибли почти все?

– Турки умеют воевать, – нахмурился Венцелин. – Нельзя бросать против них необученных людей. А что за мальчик пришел с тобой?

– Это Гвидо, оруженосец, – пояснил шевалье. – Он сын моей сестры, и я обещал ей, позаботиться о нем.

– Лучше бы ты оставил его дома, – сказал сухо Венцелин.

– У сына рыцаря нет другого пути, кроме воинского, – пожал плечами Глеб. – Разве что пойти в монахи.

– Зови его к столу, – предложил Венцелин и, обернувшись к хозяину, щелкнул пальцами. Стол в мгновение ока заполнился блюдами, так что проголодавшемуся Гвидо было, где разгуляться. – Здесь хорошая кухня.

– А вино? – спросил Глеб.

– Попробуй сам, – усмехнулся Венцелин, наливая в кружку красную как кровь жидкость из кувшина.

– Наш хозяин, протовестиарий Михаил, проявляет редкостное гостеприимство, но вино предпочитает не местное, а сирийское. Сирия – это далеко?

– Дойти можно и до Сирии, – усмехнулся Венцелин. – И до Палестины тоже.

– Значит, ты не отказался от данного обета?

– Нет, – покачал головой Венцелин. – Но мне нужен вождь, на которого я мог бы положиться.

– Почему бы тебе не обратиться к графу Вермондуа?

– Но ведь он потерял едва ли не всех своих людей?

– Благородный Гуго был признан главой похода всеми баронами Французского королевства. Весной к нам присоединится рыцарское ополчение, зимующее сейчас в Италии, и ты поймешь, насколько велики наши силы.

– Но до весны надо еще дожить, – покачал головой Венцелин.

– В том-то и проблема, – печально вздохнул Глеб. – Графу Вермондуа позарез нужны триста марок золотом, и он готов заплатить любые проценты.

– К сожалению, я не располагаю такой суммой, – усмехнулся Венцелин. – А вот тебе, шевалье, я готов ссудить сто марок серебром, но с одним условием: ты должен помочь мне с жильем.

Глеб сделал вид, что удивлен. Даже развел руками, демонстрируя полное непонимание. Предложение саксонского рыцаря очень уж смахивало на насмешку.

– Если бы у меня был дворец в Константинополе, – ехидно заметил шевалье, – я бы его тебе уступил. Из дружеского расположения. Но, увы.

– Меня вполне устроит небольшая комната во дворце протовестиария Михаила, – проговорил спокойно Венцелин. – Я даже готов разделить ее с тобой, благородный Глеб.

– За сто марок серебром? Ты либо чудовищно богат, рыцарь, либо чудовищно глуп. Должна же быть причина такой неслыханной щедрости?

– Она есть, – согласился Венцелин. – Женщина.