Стожары - Алексей Мусатов

Санька задумался. Это верно. Отец часто твердил: "Ты, Саня, в сорочке родился. Теперь до второго пришествия учиться у меня будешь".

Он любил расспрашивать, какие заданы сыну уроки, заглядывал в тетради, вызывался решать задачки. "Это ничего, что мы в свое время таких не решали... я умом дойду".

Но, справившись с задачей, отец не спешил с подсказкой, а только лукаво ухмылялся:

"Думаешь, подскажу? Как бы не так! Сам попотей, на чужое да на готовенькое не зарься".

Особенно радовали отца стихи Пушкина, Кольцова, Некрасова, которые Санька заучивал наизусть. Егор радовался им, как добрым старым знакомым, и сам нередко вспоминал несколько строк:

Он видел, как поле отец удобряет,

Как в рыхлую землю бросает зерно,

Как поле потом зеленеть начинает..,

"Вот, брат, каленым железом выжгло. Навек укоренилось".

Потом Санька не без гордости отметил, что отцу становится все труднее и труднее состязаться с ним в знаниях.

"Превышаешь ты меня, - соглашался отец. - Ну что ж, тянись, сынок, добирайся до высокой науки. Мы с матерью ничего не пожалеем".

Но зачем все это Саньке теперь, если отец больше не заглянет в его тетради, никогда не придет в школу поговорить с учителями!..

Матери Санька ослушаться не посмел - на конюшню не ушел, но от своих планов не отказался и без дела не сидел ни минуты.

Ловил рыбу, ходил в лес, обдирал с лип кору, которую потом замачивал в пруду, и плел из лыка веревки. С нетерпением ждал лета, когда можно будет собирать грибы, ягоды, ловить пчелиные рои. Бывают такие заблудшие пчелы: прилетят неизвестно откуда, сядут на дерево или на крышу избы - и тут только не зевай.

Потом нарезал у речки молодых ракитовых прутьев и принялся плести корзины и верши для рыбной ловли.

Одному работать было скучно, и он позвал Тимку Колечкина, Ваню Строкина.

Тимке тоже жилось нелегко. Два раза в неделю шагал он на почту за письмами, потом разносил их по колхозу. Хватало работы и дома. Тимка копал огород, вязал веники для козы, рубил хворост, кормил маленьких сестренок и по нескольку раз в день отводил в стадо рыжего теленка, который был так глуп, что через полчаса прибегал обратно и забивался в хлев.

Мальчишки частенько обижали малосильного, застенчивого Тимку, и он редко появлялся на улице.

Но с некоторых пор обидеть или обмануть доверчивого Тимку стало невозможно. Всегда за его спиной вырастал хмурый, взъерошенный Санька.

- Имей в виду! - говорил он многозначительно и, заложив руки за спину, вплотную подходил к Тимкиному обидчику.

И мальчики знали, что после таких слов Коншаку лучше не перечить.

А Санька все больше привязывался к тихому белоголовому Тимке, и все удивлялись этой странной дружбе.

После школы он приходил к Колечкиным, помогал Тимке по хозяйству, и мальчишки не раз видели, как Санька с Тимкой водили в стадо упирающегося теленка. Потом Санька принимался за уроки, а Тимка сидел рядом, заглядывал через плечо и вздыхал - так далеко он отстал от Саньки.

Корзины у Саньки и Тимки в первое время получались кособокие, неуклюжие, но колхозницы брали их охотно и расплачивались хлебом, картошкой, молоком.

Посыпались заказы: кому нужна была корзина для белья, кому - для сена.

Петька Девяткин, прослышав о выгодной Санькиной затее, напросился принять его в пай и предложил безвозмездно пользоваться его ножом о двух лезвиях.

А через день он заявил, что пайщики продают корзины непомерно дешево и цены надо повысить.

- Еще чего! - возразил Санька. - Со своими да торговаться будем?

Потом он занялся огородом.

Началось это с того, что Евдокия Девяткина с Петькой вскопали весь свой усадебный участок да еще прихватили изрядный кусок колхозной луговины.

- Куда вам столько? - как-то спросил Санька у Петьки Девяткина. Подавитесь!

- Эге! - ухмыльнулся тот. - С огородом теперь не пропадешь. Сейчас и в городе у всех огороды.

Санька посмотрел на свою усадьбу. Мать почти все дни проводила в поле, и огород был вскопан только наполовину.

Санька взялся за заступ. Копал до позднего вечера и так утомился, что, ужиная, даже задремал за столом.

Утром проснулся задолго до школы и вновь вышел на огород. Приветливо шумели старые дуплистые липы, отделявшие усадьбу Коншаковых от усадьбы Девяткиных. С весной они помолодели, покрылись густой зеленой листвой. Дальше росла черемуха. Она была огромная и белая, словно облако, которое зацепилось за изгородь и теперь не могло сняться и улететь.

За черемухой на самом дальнем конце усадьбы тянулся к небу молодой тополь. Его посадил отец в тот год, когда Санька учился в первом классе.

"Дружок твой, - сказал он сыну. - Посмотрю вот, кто из вас вырастет быстрее да кто корнями за землю крепче уцепится".

Черенок тополя долго не приживался, а потом все же пустил побеги и сейчас выглядел высоким, стройным деревцом.

Но что это делает Петька около его друга тополя?

Санька вгляделся и побежал к деревцу. Петька уже успел вскопать метра полтора коншаковской усадьбы и теперь, дойдя до тополя, перерубал заступом его корни.

- Ты... ты что это?! - задохнулся Санька.

- Ничто ему... дерево живучее... - фыркнул Петька. - Все равно на огороде у вас один репей вырастет.

Этого уж Санька стерпеть не мог. Он выхватил у Петьки заступ и, размахнувшись, забросил его в крапиву.

- Вон! Вон с нашей усадьбы!

Но Петька "вон" не пошел, а, изловчившись, схватил Санькин заступ. Санька бросился отнимать, и мальчишки покатились по вскопанной, рыхлой земле.

Из изб выбежали Евдокия с Катериной и растащили сцепившихся приятелей.

Узнав, что ссора произошла из-за тополя и усадьбы, Катерина невольно рассмеялась:

- Глупый! Да пусть копают на здоровье. Такие уж у них руки загребущие, глаза завидущие... Не об огороде у меня сейчас думка, Саня. - Она посмотрела в поле на черные квадраты колхозной вспаханной земли:Вот она, надежда наша, крепость каменная...

Но Санька все же решил, что не позволит Девяткиным хозяйничать у них на усадьбе, и упрямо продолжал копать огород. Потом он поправил завалившуюся изгородь вокруг усадьбы, сложил в аккуратную поленницу лежавшие грудой дрова, перебрал шаткие, скрипучие ступеньки у крыльца.

По вечерам Санька старался ложиться спать последним. Выходил на улицу, осматривал, не забыты ли на крыльце веревка или ведро, проверял, плотно ли закрыты ворота, надежен ли засов у калитки.

Когда Никитка с Феней начинали возню в доме или ссорились, Санька строго на них прикрикивал:

- Совсем избаловались, маломощные! Вот я вас приберу к рукам!

А как-то раз за обедом звонко щелкнул Никитку по лбу ложкой, когда тот прежде времени начал вылавливать из миски куски мяса:

- Куда гонишь спозаранку? Сигнала жди. - И, выдержав паузу, постучал о край миски и объявил: - Теперь можно.

После школы Санька редко задерживался на улице, сразу же бежал домой.

- Домоседом стал, Коншак, - упрекал его Петька: - все кости на печке прогреваешь.

- Тебе что! Р1з школы пришел, щей навернул и болтай болты хоть до утра! - сердился Санька. - А у меня дом на шее. За всем присмотр нужен.

За этими новыми делами и заботами школа стала отодвигаться назад. Возвращаясь домой, Санька на скорую руку готовил уроки, а порою и совсем не раскрывал учебников, хотя никогда учение не было ему в тягость. Науки давались Саньке легко, он жадно глотал книги, любил опережать в знаниях товарищей, и если что мешало ему, так это нетерпение. Мальчику всегда хотелось знать заранее, что же завтра расскажут учителя, какую новую страницу откроют перед ним. Это было, как в раннем детстве, когда Санька, совсем еще малыш, в жаркий летний полдень ушел от своего дома, чтобы посмотреть, что же там, за околицей деревни. А от околицы потянуло к реке, от реки - к пригорку. И Санька брел и брел, пока отец не догнал его и не принес на руках домой.

Теперь же Санька все реже и реже радовал учителей ясными и твердыми ответами, и те никак не могли понять, что случилось с мальчиком.

Правда, первая двойка, которую получил Санька, наполнила его жгучим стыдом.

- Печально, Коншаков! Садись. Очень печально, - со вздохом сказала Надежда Петровна. - А впрочем, обожди. Попробуем выяснить, в чем тут первопричина.

Кроша мел и шмыгая носом, Санька тут же, на скорую руку, придумал "первопричину": мол, мать у него целый день в поле, а он и за домом следит и огород копает.

- Правильно, правильно! - поддержали Саньку дружки. - Хозяйство у него большое, едоков много, и корзинки плести надо...

Глава 14. БЕЗ ХОЗЯИНА ДОМ СИРОТА

После школы Санька направился к матери на делянку.

В поле шел сев. Земля, точно гребнем, была расчесана зубьями борон.

На краю Старой Пустоши, где лежала делянка Катерины, Санька заметил Захара Векшина. Лукошко, точно огромная спелая тыква, висело у него на груди. В белой холщовой рубахе, без шапки, старик торжественно шагал по делянке, мерно взмахивая правой рукой, и зерна, просвечивая на солнце, падали на землю частым золотым дождем. На межнике стояли Маша, Федя и Степа и наблюдали за севом.