Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23

на «Тринидаде», глядя на песочные часы. Песок сыпался медленно, отмеряя время до катастрофы.

Интерфейс «Торговца Миров» горел перед глазами тревожным красным цветом, накладываясь на дрожащий свет масляной лампы:

    [Событие]: Мятеж.

    [Статус]: Активная фаза.

    [Баланс сил]: 3 против 2.

    [Вероятность выживания]: 15%.

В дверь постучали. Резко, без условного сигнала.

На пороге стоял Пигафетта. Лицо итальянца было белым, как мел.

— Сеньор адмирал... — его голос сорвался на шепот. — Они захватили «Сан-Антонио». Капитана Мескиту заковали в цепи. Элькано перешел на их сторону.

Алексей медленно поднял голову. Элькано. Будущий герой Испании. Человек, который должен завершить кругосветку. Сейчас он был врагом.

— А остальные?

— «Консепсьон» и «Виктория» тоже у них. Картахена объявил себя генерал-капитаном. Они требуют вашей отставки. Или вашей головы.

Алексей встал, опираясь на трость. Боль в колене была привычной, фоновой, как шум прибоя.

— Они прислали парламентера?

— Да. Шлюпка с «Сан-Антонио». Они передали это.

Пигафетта протянул свиток. Алексей развернул пергамент. Почерк Картахены был витиеватым, полным росчерков и клякс — почерк человека, который любит красоваться даже в смертном приговоре.

«Фернан Магеллан, узурпатор и португальский шпион! Мы, верные слуги короля Карла, низлагаем вас...»

Алексей скомкал письмо и бросил его в жаровню. Пергамент вспыхнул, осветив каюту зловещим оранжевым светом.

— Они думают, что это шахматы, — сказал он тихо. — Они думают, что если у них больше фигур, то они выиграли.

Он повернулся к карте бухты, прибитой к стене.

Сан-Хулиан была узкой, вытянутой бутылкой с горлышком, обращенным к океану. Течения здесь были коварными, приливы — мощными, достигающими десяти метров.

— Какой сейчас уровень воды, Антонио?

— Отлив начинается, сеньор. Вода уходит.

— Отлично.

Алексей вышел на палубу. Ветер ударил в лицо, пытаясь сбить с ног.

Корабли мятежников стояли в глубине бухты, выстроившись в линию. Их огни горели ярко, вызывающе. Они праздновали победу. Вино, украденное из запасов Магеллана, лилось рекой.

«Тринидад» и маленькая «Сантьяго» стояли ближе к выходу.

Алексей посмотрел на черную воду, которая с шумом устремлялась в океан.

Это был не просто отлив. Это был поток энергии. Гигаватты кинетической силы, которую можно использовать. Или которая может убить.

— Гонсало! — позвал он.

Из тени вышел альгвасил Эспиноса. Он был в кольчуге, поверх которой наброшен плащ. Его рука лежала на рукояти тяжелого меча. Рядом с ним стояла Инти, закутанная в шкуры гуанако. Ее глаза сверкали в темноте, как у дикой кошки.

— Я здесь, адмирал.

— Слушай внимательно. Ты берешь шлюпку. Инти пойдет с тобой.

— Женщина? — удивился Эспиноса. — Сеньор, это боевая задача...

— Она знает ветер, — отрезал Алексей. — И она знает страх. Ты пойдешь на «Викторию». К капитану Мендосе.

— Мендоса — трус, но он окружен охраной. Нас убьют, как только мы поднимемся на борт.

— Не убьют. Потому что ты привезешь ему это.

Алексей достал из-за пазухи письмо.

Это был блеф. Чистейший, наглый блеф, достойный игрока в покер с миллионными ставками.

В письме он писал, что еще в Рио-де-Жанейро отправил секретный пакет королю Карлу с попутным португальским судном. В пакете — имена заговорщиков. Если Магеллан не вернется в Севилью к назначенному сроку, пакет будет вскрыт. И тогда семьи Картахены, Мендосы и Кесады лишатся не только титулов, но и голов.

Никакого пакета не было. Португальское судно в Рио — выдумка.

Но Мендоса был дворянином. Для него потеря чести рода была страшнее смерти. И он был глуп.

— Отдай ему письмо, — сказал Алексей. — Пока он будет читать, смотри на его лицо. Если он побледнеет — мы победили. Если засмеется...

Алексей сделал паузу.

— ...то убей его.

Эспиноса кивнул. В его глазах не было сомнений. Он был солдатом. Приказ есть приказ.

— А если охрана вмешается?

— Инти позаботится об охране, — Алексей посмотрел на девушку. — Не так ли?

Инти улыбнулась. Она достала из складок одежды маленькую трубку из тростника и мешочек с пыльцой.

— Духи Сна любят тишину, — сказала она.

Шлюпка бесшумно скользила по черной воде. Весла были обмотаны тряпками, чтобы не скрипеть в уключинах.

Эспиноса греб, его мощная спина напрягалась под кольчугой. Инти сидела на носу, вглядываясь в темноту.

«Виктория» выросла перед ними черной горой. На палубе горели факелы, слышался пьяный смех и звон гитары. Мятежники расслабились. Они были уверены, что Магеллан загнан в угол.

Эспиноса поднялся по штормтрапу первым. Часовой, клевавший носом у борта, вскинул арбалет.

— Кто идет?!

— Послание от адмирала! — громко крикнул Эспиноса, поднимая руки с письмом. — Для капитана Мендосы! Лично!

Часовой замешкался. Любопытство пересилило устав.

— Давай сюда.

Эспиноса шагнул на палубу. За ним тенью скользнула Инти.

— Капитан в своей каюте, — буркнул часовой, опуская оружие.

В каюте Мендосы было душно и пахло кислым вином. Капитан сидел за столом, развалившись в кресле. Напротив него сидел судовой священник, отец Вальдеррама, с выражением мученической покорности на лице.

Мендоса, увидев альгвасила, нахмурился.

— Зачем пришел, пес? Твой хозяин хочет сдаться?

— Он предлагает вам жизнь, сеньор, — Эспиноса положил письмо на стол. — В обмен на разум.

Мендоса фыркнул, сломал печать и начал читать.

Секунды тянулись, как часы.

Эспиноса следил за лицом капитана. Сначала оно выражало презрение. Потом удивление. Потом... страх.

Мендоса побледнел. Его руки задрожали.

— Это ложь! — выкрикнул он, вскакивая. — Никакого португальского судна не было! Он лжет!

— Вы готовы проверить это ценой жизни ваших детей, дон Луис? — спокойно спросил Эспиноса.

Мендоса замер. Его взгляд метался по каюте, словно ища выхода. Он понимал, что попал в ловушку. Если письмо правда — он труп. Если ложь — он все равно рискует всем.

Вдруг его лицо исказила гримаса ярости.

— Он смеется надо мной! — взревел Мендоса, комкая письмо. — Этот хромой ублюдок смеется! Эй, стража! Взять их!

Это был смех. Тот самый смех, о котором говорил Алексей.

Эспиноса не стал ждать.

Одним слитным движением он выхватил кинжал. Это было не фехтование. Это было убийство.

Лезвие вошло в горло Мендосы под подбородок, пробив мягкие ткани и достав до позвоночника.

Капитан захрипел, хватаясь за шею. Кровь фонтаном брызнула на карту, заливая Южную Америку алым цветом. Он рухнул на стол, опрокидывая чернильницу.

Священник вскрикнул и забился в угол, закрывая голову руками.

Дверь распахнулась. На пороге стояли два охранника с алебардами.

Они увидели