Холодная - Анна Рейн

Завал уже почти полностью перекочевал в мешок для мусора, когда Эмма увидела на полу в окружении обрывка ленты, пустого флакончика и прочей дребедени очаровательную серебряную вещицу: маленькую брошь в виде полумесяца, окруженного семью звездами. Эмма аккуратно взяла брошь в руки. Серебро почернело от времени, но все равно брошь вызывала романтические фантазии про влюбленных: юноша дарит своей девушке небо и звезды… Эмма прицепила брошь на платье, чтобы не потерять, и сгребла оставшийся мусор в мешок.

Вернулись служанки, уносившие белье и балдахин с постели в прачечную. Они несли ведра с водой. Эта комната была последней, которую Эмма запланировала вычистить на сегодня. Она поднялась, разогнув уставшую спину. Необязательно было делать что-то самой, но была любопытна. Что могло быть интересней, чем с полным правом порыться в одной из комнат дома, принадлежавшему ее мужу? А теперь ей хотелось принять ванну… Она закрыла глаза — и представила в ванне раздетого Теодора. Позволила себе поглазеть на мужа секунду и открыла глаза. Чем представлять, не лучше ли пойти и присоединиться к нему?

Не церемонясь, она вошла в гардеробную мужа. Он смывал с себя мыло и не слышал, что кто-то вошел. Эмма удивилась, что он делает это сам, но потом подумала, что все к лучшему, ведь иначе какой-нибудь слуга мог оказаться свидетелем ее поступка.

Все-таки она не решалась подойти ближе.

Теодор промыл глаза и открыл их.

— Мадам? — недоуменно выговорил он. Эмма стояла, тупо уставившись на него, будто никогда не видела голого мужчины, и не могла придумать достойный ответ. Она шла сюда с надеждой на соблазнение, но когда пришла… не может ничего сказать.

— Вам что-то надо? — спросил он, немного смущаясь.

Эмма все стояла, не говоря ни слова.

— Мадам, с вами все в порядке? — он встревожился.

— Все в порядке, — выдавила она. — Я ошиблась дверью. Простите.

Она степенно вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Почему он не заперся? Ну хоть нашла относительно достойный выход из положения. Зачем она пришла сюда?

Она в совершенстве умела подчиняться мужской страсти. Если бы он пришел к ней во время купания и начал приставать, тогда бы она сумела достойно себя повести (вернее, недостойно), но соблазнить самой… Как?

К ужину Эмма спустилась первой. Во всеоружии: соблазнительное бальное платье (по крайней мере, все ее кавалеры говорили, что не в силах устоять перед ней, когда она так одета), идеальная прическа, легкие штрихи косметики на лице — чтобы чуть-чуть подчеркнуть полные губы, голубые глаза, изящные скулы. Осталась последняя проблема: как нужно вести себя с мужчиной, чтобы соблазнить его? Теодор не теряет над собой контроль под воздействием вина, в отличие от большинства известных ей мужчин, а сейчас это очень пригодилось бы.

Вошел Теодор. Он вымылся, но, очевидно, не приложил ни малейших усилий, чтобы выглядеть лучше, чем обычно.

— Добрый вечер, мадам, — вежливо сказал он, усаживаясь за стол. Эмма сделала знак слуге, что можно подавать.

— Эмма, — безмятежно поправила она его. — Вы можете называть меня по имени.

Он пытливо уставился на нее, наконец, кивнул.

— Весьма благодарен… Эмма. Вы, конечно, тоже можете называть меня по имени.

— Спасибо, Теодор.

Она незаметно перевела дух: кажется, первый этап пройден успешно. Теодор еще некоторое время внимательно смотрел на нее, пытаясь что-то понять, но потом опустил глаза, принимаясь за еду, и Эмма облегченно вздохнула.

Она сосредоточенно жевала, пытаясь сообразить, как вести себя дальше, ибо Теодор не выказывал никакого желания продолжить разговор. Да после такого… послабления она не могла бы отбиться от любого другого ухажера, а Теодор… «Не злись, — приказала себе Эмма. — Продолжай разговаривать с ним.»

— Как прошел день, Теодор?

Он снова посмотрел на нее так, словно хотел прожечь взглядом дыру.

— Спасибо, хорошо.

Она подождала, но продолжения не последовало.

— Расскажите, где вы были, — спросила она.

— Ездил к северной границе поместья. Там живут несколько семей, у которых совсем… плохо с делами. Завтра им отправят строительный материал, несколько кур и коров.

Целых три предложения, отметила Эмма. Намечается прогресс…

— Что вы еще успели сделать в Эшли-парке?

Теодор снова смерил ее взглядом и начал медленно говорить:

— Известие о смерти отца пришло полтора года назад, в начале ноября. Когдя мы с Джонасом приехали сюда, мы… мы были поражены, настолько все пришло в упадок. Не знаю, может быть, в детстве все кажется лучше, чем есть на самом деле… я не видел Эшли-парк с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, и тогда он казался… великолепным. И уж точно не было пустых мест на стенах, кроме одного или двух в каких-нибудь дальних комнатах для гостей. Удивительно, но дом и поместье не были заложены, хоть в них и царила полная разруха. Это давало мне надежду. В общем, я мало знал о том, как надо управлять таким поместьем. Я поехал в гости к человеку, которого знал с детства — к лорду Понсонби. Он давний друг моей матери. Он «одолжил» мне на весну своего управляющего, но без денег почти ничего нельзя было сделать. Не было даже семян на посев. Управляющий Понсонби сказал мне, что земли сильно истощены. Сеять на них пшеницу — лишь разоряться дальше. Он сказал, полям надо дать отдохнуть. Или посеять на половине из них что-нибудь неприхотливое, а на другой половине устроить выгон для скота. Заодно удобрение будет, — иронично усмехнулся Теодор. — Хорошо сказать — выгон для скота. В Эшли-парке к тому времени не то что скота — людей почти не осталось. Почти все ушли в поисках лучшей жизни. Мы порешили на том, что на половине полей посеем рожь, ячмень и гречиху, а другую так и оставим отдыхать, все равно рабочих рук не хватало, чтобы обрабатывать даже то, что есть. Чтобы купить семена и нанять хотя бы несколько рабочих на весь сезон, мне пришлось… заложить дом.

Теодор нехорошо улыбнулся.

— Видно, Бог дураков любит, потому что у Понсонби и двух его соседей вдоль реки тем летом смыло несколько полей. У Понсонби вообще конный завод, кормить лошадей чем-то надо. Так что большая часть ячменя пошла ему. Меня успокаивает лишь то, что потоп я не подстраивал, но вообще-то он мне очень помог. У мистера Финли тем же летом во время грозы случился большой пожар. У меня — маленький. Но поскольку скота у меня тогда не было, все сено я продал ему, так что пошли в дело даже невозделанные поля. Мы даже получили кое-какую прибыль после того, как я выкупил дом.

Он посмотрел Эмме в глаза и иронично сообщил: