Холодная гора - Чарльз Фрейзер

Монро в течение нескольких дней после этого ходил подавленным из-за розыгрыша, который учинило над ним все поселение. Он сомневался, что сможет когда-нибудь занять здесь подобающее место, пока Ада наконец не сказала:

— Я думаю, что, поскольку мы получили урок этикета, нам следует вести себя в соответствии с ним.

После этого все встало на свои места. Они отправились к Суонджерам, попросили у них прощения и после этого стали друзьями, приглашали их на обед и сами у них обедали; и вскоре, очевидно, чтобы исправить проделку Эско, Суонджеры вышли из баптистской общины и присоединились к церкви.

В тот первый год Монро сохранял их дом в Чарльстоне, и они жили в сыром домике приходского священника на берегу реки, в котором так сильно пахло плесенью в июле и августе, что закладывало нос. Затем, когда стало ясно, что изменение климата благотворно подействовало на легкие Монро и что община наконец отнеслась к нему благосклонно и готова принять его, он решил остаться окончательно. Он продал дом в Чарльстоне и купил лощину у семьи Блэков, которые вдруг решили переехать в Техас. Монро понравился окружающий живописный пейзаж, расположение участка, ровное и открытое дно лощины, больше двадцати акров расчищенных и огороженных полей и пастбищ. Ему понравилась прерываемая хребтом и ложбиной дуга лесистых гор, которые поднимались вверх к Холодной горе. Понравилась вода из родника, такая холодная, что даже летом от нее ломило зубы, с чистым нейтральным вкусом камня, из недр которого родник бил.

И особенно ему нравился дом, который он там построил, главным образом, потому, что тот воплощал его веру в будущее, в то, что он проживет еще по крайней мере несколько лет. Монро собственноручно нарисовал план нового дома и наблюдал за его постройкой. И дом удачно вписался в окружающий ландшафт; снаружи он был обшит белыми досками, изнутри темными резными панелями, по всему фронтону шла глубокая веранда, кухонная пристройка расширяла дом сзади, в гостиной имелся большой широкий камин, и в каждой спальне стояла печь, что было редкостью в горах. Бревенчатый домик Блэков, стоявший в нескольких ярдах от нового дома на склоне холма по направлению к Холодной горе, стал жилищем для наемных работников.

Когда Монро купил лощину, хозяйство было полностью самоокупаемым, но Монро вскоре все пустил на самотек, так как никогда не стремился к тому, чтобы ферма приносила доход. В этом не было необходимости, как он полагал, так как деньги продолжали поступать от его чарльстонских вложений в рис, индиго и хлопок.

Очевидно, деньги больше не будут поступать — Ада поняла это, когда, оторвавшись от созерцания своих владений, вытащила письмо из книги и прочитала его. Вскоре после похорон она написала другу и поверенному Монро в Чарльстоне, известила о смерти отца и попросила сообщить ей о ее финансовом положении. В письме, которое она получила, содержался ответ на ее просьбу. Оно состояло сплошь из осторожных фраз и предостережений. В нем говорилось о войне, которая, похоже, затягивается, об эмбарго, о различных других последствиях того, что наступили тяжелые времена, и о воздействии этих последствий на доход Ады, который будет сокращаться практически почти до нуля, по крайней мере, пока война удачно не закончится. В случае же неблагоприятного окончания войны Ада вообще ни на что не может рассчитывать. Письмо заканчивалось предложением продолжить управление имуществом Монро, поскольку Ада не имеет достаточного опыта и лишена возможности возложить эти обязанности на себя. В письме содержался деликатный намек, что это требует трезвых расчетов и таких познаний, которыми Ада не обладает.

Она поднялась, сунула письмо в карман и направилась по тропе вниз, в лощину Блэка. В свете того, что настоящее виделось ей довольно угрожающим и неизвестно, какие страшные события могут ожидать ее в будущем, Ада спрашивала себя, где ей найти мужество, чтобы не утратить надежду. Выйдя из-под больших деревьев, растущих на граде, она обнаружила, что туман растаял или его унесло ветром. Небо было чистым, и Холодная гора вдруг показалась близкой настолько, что, казалось, до нее можно было дотянуться рукой. День клонился к закату, солнце спускалось вниз и через два часа должно было закатиться за горы, дав начало бесконечным сумеркам высокогорья. Белка застрекотала на Аду с высокой ветки гикори, когда она проходила под деревом, и осыпала ее шелухой от орехов.

Добравшись до старой каменной стены, которая отмечала конец верхнего пастбища. Ада снова решила отдохнуть. Это было приятное место, один из ее самых любимых уголков на ферме. Лишайник и мох росли на стене, так что она казалась очень старой, хотя это было не так. Один из старших Блэков, по-видимому, начал складывать ее из камней, когда пытался очистить поле под пашню, но бросил через двадцать футов — в этом месте стену продолжала изгородь из жердей. Стена шла с севера на юг, и на склоне солнечного дня ее западная сторона была теплой от послеполуденного солнца. Возле нее росли яблони с золотистыми, очень вкусными плодами, и несколько рано созревших яблок лежали в высокой траве. На сладкий запах гниющих яблок прилетели пчелы и жужжали в солнечном свете. Стена возвышалась не над широкой панорамой, а просто над тихим уголком лесистого участка, зарослями ежевики и двумя большими каштанами. Ада подумала, что это самое прекрасное место, которое она когда-либо видела. Она расположилась на траве у основания стены, свернула шаль как подушку и подложила под голову. Затем вынула из кармана книгу и начала читать главу «Как ловят черных дроздов» и следующую за ней «Как летают черные дрозды»[13].

Она полностью погрузилась в чтение, увлеченная рассказом о войне и беззаконных деяниях, пока не заснула в лучах клонящегося к закату солнца под жужжание пчел.

Она спала долго, и ей приснился сон, в котором она оказалась на железнодорожной станции среди толпы ожидающих поезда пассажиров. Посреди комнаты находился стеклянный ящик, и в нем стоял скелет человека, очень сильно похожий на анатомический экспонат, который она видела однажды в музее. Пока она сидела в ожидании поезда, ящик наполнился голубым свечением, свет разгорался медленно, как дрожащий фитиль в фонаре. Ада с ужасом наблюдала, как скелет оделся плотью, и, по мере того как это продолжалось, ей становилось ясно, что это ее отец.

Другие пассажиры в ужасе жались к стенам комнаты, но Ада, хотя также замирала от страха, подошла к ящику и, положив руку на стекло, стояла так в ожидании. Монро, однако, так и не стал полностью самим собой. Он оставался трупом, но одушевленным; кожа на его костях была тонкой, как пергамент. Его движения были замедленными, хотя он и предпринимал бешеные усилия, словно человек, борющийся под водой. Он прижался губами к стеклу и начал что-то говорить Аде необычайно серьезно и настойчиво. Он как будто пытался сказать ей самое важное из всего, что он знает. Но Ада, даже прижав ухо к стеклу, не слышала ничего, кроме неясного бормотанья. Затем раздался шум ветра, какой бывает перед грозой, и ящик вдруг опустел. Вошел кондуктор и пригласил пассажиров садиться в поезд, и Аде стало ясно, что конечным пунктом назначения будет Чарльстон в прошлом и что если она сядет на этот поезд, то приедет в свое детство, как будто часы отсчитают двадцать лет назад. Все пассажиры сели в поезд, они были веселы, махали руками из окон и улыбались. Обрывки песни донеслись из какого-то купе. Поезд покатил прочь, и Ада осталась одна на подъездном пути.

Она проснулась, когда небо уже потемнело. Ржавый маяк Марса сполз ниже линии леса к западу. Это подсказало ей, что, должно быть, уже за полночь, так как она отмечала у себя в дневнике, каким бывает его положение на небосклоне ранним вечером. Месяц стоял высоко в небе. Ночь была сухой и чуть прохладной. Ада развернула шаль и набросила ее на плечи. Раньше она, конечно, никогда не проводила ночь в лесу одна, но теперь вдруг поняла, что это не так страшно, как она думала, даже после ее ужасного сна. Луна струила изумительный голубой свет на леса и поля. Холодная гора казалась лишь тусклым темным пятном на фоне неба. Не слышно было ни звука, кроме крика перепелки где-то вдалеке. Она почувствовала, что ей совсем не обязательно спешить домой.

Ада сняла восковую затычку с горшочка с ежевичным вареньем, погрузила туда пальцы, зачерпнула ягоды и отправила их в рот. Варенье было не очень сладким и имело свежий и острый вкус. Ада сидела в течение нескольких часов, наблюдала за движением месяца по небосклону и ела варенье, пока маленький горшочек не опустел. Она думала о своем отце в том сне и о темной фигуре, которую она увидела в колодце. Хотя Ада любила Монро всем сердцем, она была странно поражена его появлением в ее снах. Она не хотела, чтобы он приходил за ней, не хотела следовать за ним так спешно.