Пронзенное сердце - Сьюзен Кинг

Эмилин, дрожа от вечерней прохлады, сняла свой зеленый плащ с вешалки и, закутавшись в него, вернулась в пустой зал. Подошла к камину и опустилась на пол рядом с Кэдгилом. Пес ткнулся мокрым носом в ее руку, а потом положил голову на колени хозяйке — он очень любил греться у огня, особенно когда его вот так чешут за ухом.

Глава 4

Голос Уайтхоука был глубок, в нем отчетливо слышались нотки высокомерия и гнева. Эмилин сидела у камина, слушая первые, вступительные, фразы королевского послания. Несмотря на близость к огню, руки и ноги ее похолодели, а в горле пересохло. Неподалеку, также в круге тепла и света от огромного камина, стоял, облокотившись на дубовый стол, Николае Хоуквуд. Уот не отходил от своей подопечной — верный защитник, готовый прийти на помощь в любую минуту.

— «Да будет известно и выполнено беспрекословно, — читал Уайтхоук, — что все состояние замка Эшборн конфискуется и переходит в собственность короны. Барон Гай Эшборн будет содержаться под стражей до полной уплаты долга, который составляет, пять тысяч марок».

— Пять тысяч марок! — с негодованием воскликнула Эмилин. — После Святок было только две тысячи!

Уайтхоук вскользь взглянул на девушку и продолжал читать: «Младшие дети Роже Эшборна отдаются на попечение Николаса Хоуквуда вплоть до полной уплаты долга королю».

Эмилин едва не задохнулась: король забирает детей! Этого уж она никак не ожидала. С силой девушка впилась ногтями себе в ладонь, чтобы сдержать чувства, и посмотрела на барона. Но лицо Николаса казалось абсолютно непроницаемым. Выглядел он холодным, равнодушным, поглощенным военными проблемами рыцарем, вряд ли способным заботиться о детях. Ее братья и сестра были ведь еще совсем маленькими: Кристиен пока совсем не готов к рыцарскому воспитанию, Изабель пуглива, словно кролик, а Гарри и вообще только начинает ходить. «Святая дева! — молилась Эмилин, — дай мне силы и терпение!»

Девушка знала, что король нередко забирает детей якобы под свою опеку, а на самом деле — заложниками. Некоторые исчезали навсегда. Несколько лет назад маленьких мальчиков, принцев Уэльских, захватили в качестве политических заложников. Через некоторое время их повесили. Эмилин глубоко вздохнула:

— Продолжайте, милорд!

Уайтхоук склонил голову и передал документ сыну. Николас Хоуквуд коротко сообщил, что замок Эшборн переходит к лорду Уайтхоуку ради пользы самого поместья. «В добавление к этому Эшборны должны уплатить королевскому двору дань в тридцать быков или двадцать воинов — по их собственному усмотрению».

Эмилин слушала со все возрастающим ужасом.

Сейчас в замке едва ли наберется и пятнадцать часовых, а все быки заняты на полях.

— Леди Эмилин! — произнес в заключение барон. — Король провозглашает вас невестой лорда Уайтхоука!

Взгляд девушки, еще мгновение назад потупленный, стремительно взметнулся вверх и столкнулся с твердым прямым взглядом Николаев Хоуквуда. В свете камина легкие, как паутина, и волнистые впряди волос блестели вокруг ее лица, сейчас уже смертельно бледного.

Она изо всех сил пыталась сдержать слезы. В горле застрял комок, дышать стало трудно.

«Успокойся, — говорила она себе. — Сейчас не время для слез. Нужна трезвая голова. Даже если можно было бы предположить такой поворот судьбы, разве были у меня силы и средства противостоять ему?»

Король Джон был способен нанести точный и жестокий удар, если хотел поставить барона на колени. С помощью бумаги он разорвал на куски и погубил ее семью точно так же, как хищник рвет на куски свою добычу. Гай останется в тюрьме и, возможно, там и умрет, а его дом и земли перейдут к другим. Дети будут лишены ее заботы, а сама она против воли станет женой коварного, жестокого старика, известного своим темным прошлым.

Могущество королевской власти и ненависти угрожало, подобно буре, разрушить всю жизнь. Девушка покачнулась и в эту самую минуту, словно сквозь туман, ощутила на своем плече прикосновение твердой руки Уота.

Закрыв глаза и медленно, с усилием дыша, Эмилин почувствовала, как все ее тело наполняется холодным мертвящим туманом. Глубокий вздох, потом еще один — и у нее уже хватило сил поднять голову и с достоинством взглянуть на Хоуквуда. Он не отвел своего стального взгляда.

— Неужели король способен на такое? — спросила девушка ровным голосом. Рыцарь медленно кивнул. Эмилин силой заставила себя отвести глаза от его лица. Повернулась к Уоту. — Но ведь вся эта ситуация не стоит и выеденного яйца! Я не понимаю действий короля. Что он творит с Гаем?

Уот презрительно хмыкнул.

— Король Джон делает то, что ему угодно, миледи. Он явно не считает ваше дело пустячным. Должно быть, его казна опять изрядно опустела, а дурное настроение еще больше подогревается непослушанием баронов, которые добиваются хартии независимости. Бьюсь об заклад, что не одних нас он сейчас так жалит.

— Если ваш брат обвиняется в измене, король имеет полное право наказать и его самого, и его близких. Нет ни малейшего смысла сопротивляться, миледи! — заявил Уайтхоук. Эмилин с ужасом взглянула в его ледяные глаза.

— Король Джон наверняка знает, что женщины, дети и домашняя утварь не окажут ему ни малейшего сопротивления, — горько произнес Уот.

Рядом со стулом Эмилин на низенькой скамеечке стояла шахматная доска с незаконченной партией. Девушка пальцем слегка дотронулась до алебастровой фигурки.

— Женщины — пешки в игре, которую по всей Англии ведут мужчины, — нахмурившись, проговорила она. — Не королевы, нет, а просто пешки. Игроки швыряют их по доске из стороны в сторону и с их помощью хватают себе куски пожирнее.

Она подняла голову. Необъяснимо и непреодолимо тянул к себе внимательный и спокойный взгляд молодого барона.

— Вы не сможете отказаться выйти замуж, если так приказывает король, — ровно и бесстрастно заметил тот. — Точно так же вы не сможете оставить при себе детей, если они официально лишены вашей опеки. — Слушая этот спокойный тихий голос, Эмилин внезапно спросила себя, нет ли в нем сочувствия к ее судьбе.

— Но ведь для свадьбы нужно и мое согласие! — попыталась возразить девушка.

— В нем вовсе нет необходимости, — бесстрастно ответил барон. Все, что она вообразила в его голосе, вдруг куда-то исчезло. Эмилин почувствовала себя страшно одинокой, несмотря на близость Уота, и, поддавшись внезапно навалившейся смертельной усталости, слегка откинулась на стуле.

— Вам лучше собрать вещи — и свои, и детей, — грубовато посоветовал Уайтхоук. — Мы выезжаем утром. — И, обратясь к Николасу, добавил: — До отъезда я отдам все необходимые распоряжения относительно отряда. А тебя хочу предупредить: если собираешься ночевать в замке, постарайся не наставить мне рога! — Круто повернувшись, граф быстрым шагом вышел из зала.