«Синано» - потопление японского секретного суперавианосца - Джозеф Инрайт

- Вижу цель! На горизонте темная тень, два румба мористее правого борта!

Фуллер был одним из самых молодых матросов экипажа - ясно, что у него зрение было получше, чем у нас. Ему едва исполнилось восемнадцать, когда он записался добровольцем; отец дважды возил его на мотоцикле на пункт для новобранцев, чтобы засвидетельствовать свое согласие на его службу.

Возликовав, я и Джадд навели свои бинокли в направлении цели. Увидели длинную низкую выпуклость на горизонте. Она двигалась навстречу нам. Я быстро, почти автоматически, скомандовал два раза:

- Команда слежения - по местам! Начать слежение по курсу!

Джадд в свою очередь подал команду изменить курс, и подводная лодка «Арчер-Фиш» стала послушно разворачиваться, становясь к приближающейся цели кормой. «Запустить все двигатели!» - передал он по телефону в машинное отделение. Подводная лодка, получив дополнительную мощность, рванулась вперед по новому курсу.

Члены экипажа кинулись по своим боевым постам. Лейтенант Джон Эндрюс побежал на мостик сменить вахтенного офицера. А Джадд скрылся в люке боевой рубки, где он начал прокладывать новый курс и скорость лодки, а также наносить координаты цели, которые определялись по пеленгам и дистанциям, полученным от радиолокационной станции. К нему присоединился уорент-офицер [17] - боцман Дэниел Эллзи. Обычно на подводной лодке нет должности для уорент-офицера. Но в прошлых походах Дэн был главным старшиной штурманской группы и после повышения в звании попросил оставить его на борту лодки.

К тому времени лейтенант Дэвис Бантинг включил торпедный автомат стрельбы и ввел в него данные о движении цели. Рядом с ним действовал энсин Гордон Кросби, офицер-связист. Он бегал туда-сюда, от торпедного аппарата - в радиорубку, чтобы составить, закодировать и просмотреть исходящие донесения. Еще до того, как подводная лодка «Арчер-Фиш» закончила поворот на курс 208 градусов, техник-радиолокаторщик третьего класса Ерл Майерс принял на себя обязанности оператора радиолокационной станции поиска в надводном положении.

Применяя методику «сопровождения цели но курсу», я смог приблизительно определить ее курс и скорость и, следя за ними, устанавливал курс и скорость для своей лодки.

Расчет, обслуживающий торпедный автомат, и вся штурманская группа, используя получаемые пеленги и дистанции до цели, более точно рассчитывали ее курс и скорость. Мы готовились к выходу на торпедную атаку. Мы старались выиграть время, стремительно идя по курсу цели. Расстояние между нами и ими медленно сокращалось. Корабль противника шел на зигзаге. Учитывая это, можно было уточнить его истинный курс. Мне не терпелось определить класс этого большого надводного судна, а также количество кораблей охранения, если такие были, и их положение по отношению к главной цели. Важно было не упустить время.

Джадд и Дэн в штурманской рубке прокладывали курс цели и подводной лодки «Арчер-Фиш» с того момента, как мы первоначально определили пеленг и дистанцию. Их расчеты помогали мне представить вероятный курс корабля противника и точку встречи с ним. Данные из штурманской рубки получал лейтенант Бантинг на торпедном автомате стрельбы. Показатели сравнивались, и получались усредненные данные, необходимые для управления торпедной стрельбой. Торпедный автомат стрельбы при помощи стрелки на экране, показывающей угол упреждения при торпедной атаке, обеспечивал схематичную диаграмму относительного положения «охотника» и «жертвы».

Световой сигнал готовности на шкале торпедного автомата стрельбы должен был предупредить, когда будет достигнут оптимальный вариант начала пуска торпед. В идеальном случае наши торпеды должны быть выпущены в борт цели, с расстояния от 1000 до 2000 ярдов. Здесь же, на торпедном автомате стрельбы, рассчитывался угол гироскопа, на котором осуществлялось управление торпедой. Эти данные передавались в торпедные отсеки, где они движением стрелки отмечались на картушке. А вторая движущаяся стрелка на другой картушке указывала гироскопический угол, который автоматически устанавливался на гироскопе торпеды. Это достигалось при помощи стального стержня, который имел вид гнезда гаечного ключа, проходящего через торпедный аппарат к гнезду с внутренней нарезкой в торпеде. Стержень автоматически отводился при выстреле.

В носовом торпедном отсеке старшина-торпедист 2-го класса Эдвард Зелинский находился на боевом посту у двух торпедных аппаратов. Отсюда он мог видеть две стрелки-указателя. Если они не совпадали, он вручную устанавливал гироскопы торпед в торпедных аппаратах соответственно данным торпедного автомата стрельбы или данным группы управления стрельбой.

Боевой пост Зелинского имел также ручную кнопку, которую можно было нажать для пуска торпеды сжатым воздухом в том случае, если не срабатывал электрический привод, соединяющий боевую рубку и торпедные аппараты.

На своем посту лейтенант Ромоло Казинс пристально следил за работой нашей механической части. Он выполнял также обязанности офицера на посту погружения, расположенном ниже боевой рубки. Старший писарь Юджин Карнахан был у телефона в боевой рубке. Сидя в наушниках, он поддерживал связь с другими операторами во всех отсеках лодки.

Остался я доволен и работой матросов на постах слежения.

- Джон, - обратился я к лейтенанту Эндрюсу, - останови двигатели. Это поможет расчету в штурманской рубке и на торпедном автомате стрельбы определить точный курс и скорость цели.

- Есть, командир!

Приказ был быстро передан. Подобно стайеру, подводная лодка стала замедлять свой бег. Шум кильватерной струи становился все тише, тише - до тех пор, пока остался единственный звук, который было слышно, - бесконечный, спокойно-размеренный плеск Тихого океана. В течение восьми минут мы определили курс судна 210 градусов и его скорость - 20 узлов. Теперь мы могли с ним сближаться. Курс и скорость были тщательно выверены как в штурманской рубке, так и на торпедном автомате стрельбы.

- Джон, курс двести десять градусов. Самый полный!

Итак, мы доводим нашу скорость до 18 узлов - предельная для «Арчер-Фиш».

Лейтенант Эндрюс повторил приказ в открытый люк, старшина Карнахан передаст его по телефону в центральный пост управления энергетической установкой, и старший механик начнет увеличивать обороты наших четырех 9-цилиндровых двигателей. Каждый из них имел мощность 1535 лошадиных сил, они были способны привести в движение четыре генератора мощностью 1100 киловатт. Вахта центрального поста регулировала мощность генераторов и могла использовать ее для того, чтобы привести в движение любой из двух гребных валов. В случае необходимости мощность генераторов могла быть использована для зарядки 252 элементов носовых и кормовых аккумуляторных батарей, которые, в основном, использовались в подводном положении.