Звездный посев - Руслан Бурбуля

"Учить разуму нужно не силой, но словом, а слова подкреплять делом и благими поступками". - так стал учить Рама своих соплеменников, помня заветы своей матери. Все это пришлось очень не по нутру даже его отцу, который жаждал справить тризну на пепелище татей, что нарушили древнюю роту. Кону, согласно которого арийцы все споры решают сообща на общем Вече, а не под покровом ночи при помощи оружия!

Он оперся на свой посох и нехотя встал. И тут же почувствовал, что его спину сверлит чьей-то злобный взгляд. Причем сверлит не издали, а практически на расстояния выстрела из тисового лука. И почему это он раньше не почувствовал приближение татя? Для того чтобы определить недруга, кто он и что замышляет, можно было бы конечно войти в "созерцание" и послав на разведку свой дух, который способен не только лицезреть врага, но и выбить из физического вместилища даже его дух, но прибегать к столь крайним мерам не хотелось. Кругом ведь была такая тишь да благодать, что нарушать эту природную гармонию было равносильно перступлению родового кона (преступить кон — означает переступить черту — то есть переступив грань человек превращается в черъта). Поэтому грустно вздохнув, молодой друид лишь покрепче обхватил свой посох. Посох был тяжелым и весил как настоящая богатырская палица. Ведь его оба конца, были обиты самым крепким листовым железом, которое арии называли булатом.

Так как Рама не признавал убийства ради добычи и насилия, но осознавал, что рано или поздно ему придется защищаться от хищников о двух и четырех ногах, он много времени провел в размышлении, как же обезопасить свое тело от преждевременной смерти, еже ли оно подвергнется нападению со стороны многочисленных противников. С пятью обыкновенными людьми, не принадлежащим к их славному корню, он мог бы с легкостью справиться даже голыми руками. С большим количеством — посредством своей знахарской техники. Но что если когда-нибудь ему будет противостоять десяток людей, причем ариев, да как минимум вооруженными сварным железным оружием. Причем те кто обладает познанием в области боевой магии?

После погружение в состояние "сомосозерцания" ответ пришел сам собой. Что сильнее огня и того что он может породить (ведь любое железо — это дитя огня)? Это же очевидно — вода! В чем содержится вода? Во всем! В живом теле, небесах, земле. А что поражает земля? Растения! А что может быть прочнее крепкой плоти древа? Лишь камень. Но он не живой, а вот дерево, это продолжение жизненной силы самой плоти земли и в нем, так же как и у человека, течет своя водяная кровь…

Когда он стал друидом своего рода, он отыскал в многовековом лесу Великий Дуб. В день когда его жизненная энергия (жива) была наиболее активна), при помощи пастрелят своего клана он срубил толстую ветвь. Попросил у живого олицетворения силы земли прощенья и обещал, что будущий посох будет использоваться только для благих дел, а что бы он никогда не забывал своего обета, Рама, сам себе дал зарок, что при свершении любого доброго дела, станет делать на нем зарубки. Причем маленькие, что бы посох смог покрыться узором аж к глубокой старости своего владельца, коли на то конечно будет Воля Рода.

После того как молодой друид несколько суток исследовал знания оставленные в единой памяти мира, он нашел в нави знания, позволявшие человеку, владеющему искусством боевого посоха, противостоять практически целой армии. Такой опыт был оставлен одним из тех, кто последовал учению последнего воплощения Будды (он был лемурийцем, который выйдя из состояния сомадхи (сомати), попытался направить остатки черной (негройдной) расы, переживших последний потоп, в новое русло. Это ему не удалось. Однако, у него остались последователи, которые до сих пор хранили ниспосланные им знания). Именно от осознания знаний души этого ученика, Рама и познал стиль борьбы с шестом, превращавший простую ровную палку в смертоносное боевое оружие. После освоения информации, которая в процессе медитации перешла из его подсознания и вышла на сознательный уровень, он много тренировался и достиг в этом виде боевого искусства большого успеха.

Не спеша, развернувшись, он уставился в глаза лесного жителя. Древнего обезъяно-человека, который сформировался задолго до тех, кто теперь населял этот материк. Глубоко посаженные глаза горели огнем, в которых читался страх, ненависть и голод. Эти создания были древними, но вымирали. Арии их прозвали лешаками. Они обладали двух с половиной метровым телом, которое было покрыто густой черной шерстью. Выдвинутая в перед челюсть демонстрировала противнику ряд мощных резцов. Но сила лешака была не в его физике, а в его способности подавлять чужую волю. Внедрять в сознание своего противника или добычи неконтролируемый животный страх.

Уже в следующее мгновение, молодой друи почувствовал как его сознание пытаются замутнить. Липкие путы ментального воздействия, попытались пробить силу его энергетического тела. Усмехнувшись, он махнул рукой. Мол, подойди поближе, чего прячешься? Это вызвало лишь предостерегающий рык. В принципе этого и следовало ожидать, ведь данное существо было примитивным. Оно жило согласуясь лишь животным строем психики. Еда — благо. Смерть — зло. Продление вида — благо. Безплодие — зло. Его примитивный мозг оперировал инстинктами, но не разумом.

Что ж, конфликт был неминуем. Но все неприятности, которые неминуемо ожидали лешака при его атаке, можно было свести до минимума. Поэтому Раме пришлось действовать решительно. Снова опустившись на древний ствол поваленного стихией ясеня, он мигом погрузив свое тело в "созерцание" и выделив из своего вместилища свое истинное "Я", стремительно атаковал опасное существо. Естественно друид не собирался причинять тому физический вред. Он просто хотел напугать лешака. Вот и все!

Эфирный двойник материализовался пред глазами древнего человека столь неожиданно, что тот, от такой неожиданности, даже слегка отпрыгнул назад под вековые своды леса. Однако его замешательство длилось недолго. Придя "в себя", хозяин леса, попытался атаковать, фантом друида. Естественно, его бросок, который должен был бы, по убеждению лешака подмять под себя тело странного безволосого "выродка", ухватило лишь пустоту. Почти трех метровый гигант не удержался и с шумом повалился в валежник.

И тут издали, донося лай цепных псов.

"Охотники". - догадался Рама.

Эти леса входили в охотничьи угодья рода слабь. Услышав далекий лай, лешак с ненавистью окинул своим недобрым взглядом столь странную дичь и нехотя скрылся в густых зарослях первозданной чащобы.

Вернувшись в тело и взяв его полностью под свой контроль, Рама расправил плечи, и стал прислушиваться к приближающемуся лаю. Уже в скорее донесся шум, который может издавать лишь большое грузное тело ломящееся напролом через лесной бурелом. Что ж, ему ничего другого не оставалось. Скрыться от охотников средь дебрей чащобы, что читают следы как он руны, нет никакой возможности. Придется ожидать дальнейшего развития событий.

В скором времени на небольшую поляну выбежал огромный сохач. От неожиданной встречи с еще одним представителем двуногого хищника, зверь настолько растерялся, что запутался в своих же собственных передних конечностях и с громоподобным шумом грохнулся наземь. Буквально в то же самое время на поляну выбежали гончие охотников. Пять больших волкодава практически ничем не отличающихся от своих ближайших родственников. Их стать и лютая хватка, были заметны невооруженным глазом. Они были равноправными соперники волкам, а по сему таковых особей прозвали — волкодавами. Эти псы конечно были уже не лютами (лют — по арийски волк), ребенка хозяина не задерет, но и псиной они еще не стали, так как сохранили гордое, животное сознание свободолюбивого хищника.

Один из четвероногих лохматых охотника, тут же кинулся в сторону так удачно подвернувшейся двуногой добычи. Да двуногой, так похожей на его хозяев, да только он все равно чужак. Запах у него другой и вообще, матерому псу смертельно хотелось впиться своей пастью хоть в какую-то живую плоть. А чью, то уже последнее…

Тут уже Рама не мешкал. Свист рассекаемого посохом воздуха огласился гулким ударом и предсмертным рыком злобного животного. Удар отбросил его тело на добрых три метра. Двое волкодава тут же обернулись и уставились сначала на своего собрата, а затем на того, кто посмел убить их вожака.

Тем временем сохатому удалось встать на ноги и принять защитную стойку. Его ветвистые рога были грозным оружием.

Чуткий слух друида уловил едва уловимую трель, которая ознаменовала собой полет ненасытных жал, так охочих вкусить живую плоть. Три стрелы, вошли в тело лесного гиганта по самое оперенье. Одно пробило насквозь горло, все другие вонзились в правую лопатку, пронзив насквозь могучее сердце лесного исполина. Лось снова завалился в густой подлесок, но на этот раз, уже навсегда.