Сокровище Единорога - Нелла Тихомир

Все мужчины, кроме Мафхора, бросились к реке, а Нимве остановилась поодаль, под огромной ивой. Не обращая на нее внимания, а может, и специально, чтобы смутить, парни как один разделись донага и с воплями, с гиканьем попрыгали в воду. Мафхор разулся и побрел вверх по течению, быстро скрывшись в полумраке за кустами.

Однако Нимве за мужчинами не следила, хватало забот и посерьезней. Бросив лошадь, спряталась за ивой, так, чтобы не увидели с реки, и осторожно стянула с себя холщовые штаны. Внутренняя поверхность бедер горела огнем, даже в темноте Нимве увидала, что кожа превратилась в одну большую рану. Нимве забралась в воду и сидела там, цепляясь за ветви дерева, покуда от холода не перестала чувствовать собственное тело. Лишь тогда выползла на берег, отыскала котомку и долго рылась в ней. Тошнило, в голове мутилось, а перед глазами танцевали черные комарики, и сосредоточиться никак не удавалось. Наконец пальцы нащупали стеклянную баночку. Вытащив лыковую пробку, Нимве пальцем зачерпнула душистой мази, принялась втирать в раны на бедрах, задерживая дыхание и кусая губы от боли.

Закончив, совсем без сил, она легла на берегу, в одной мокрой рубахе, бездумно уставилась в темнеющее небо. Одно было ясно: поход закончен, ехать дальше она не сможет. Парни за кустами утихомирились, кто-то из слуг уже развел костер. Нимве равнодушно слушала звуки из-за деревьев, окружающий мир вдруг сделался чужим и далеким. Она понимала, что нет смысла просить помощи у этих людей. Она для них помеха, и они будут только рады, если она исчезнет. Особенно Мафхор. Мафхор, конечно, обрадуется больше всех. К тому же, кто они - и кто она: какая-то крестьянка, деревенщина, она ничто в их глазах. Разве ястреб замечает муравья…

Небо над головой темнело, наливаясь чернотой. На бархатной глади цвета индиго вспыхивали бриллиантовые точки, ивы по берегу тихонько шелестели, хотя ветра и в помине не было. Над головой толклось облачко мошкары, вода плескалась у ног… Нимве лежала, ощущая, как ослабевают боль и жжение, ни о чем не думая. Главное - не шевелиться, и пусть наверху всегда будет это безмятежное небо, и ива будет полоскать сосульки листьев в прозрачной воде, а речка будет течь, течь, омывая камни тончайшей пеной…

Нимве очнулась от холода, в кромешной темноте. Она лежала на сырой траве, свернувшись калачиком, мокрая рубаха, сбившаяся вокруг обнаженных бедер, стала ледяной. Было тихо, где-то стонал филин, его крик, звенящий, тоскливый, кромсал тишину. За раскидистой ивой мерцал костер. Кое-как, на четвереньках, Нимве поползла по песку, волоча котомку и плащ. Будто раненый зверь, забралась под деревья, росшие на верхней кромке берега, упала там, трясясь от озноба и изнеможения, лязгая зубами. Из котомки выудила сухую рубаху и юбку, переоделась, забросила мокрую одежду на куст. Закуталась в шерстяной платок, натянула плащ на босые ноги, сжалась в комок, но еще долго не могла уснуть, вздрагивая от холода, слушая шуршание в кустах да плеск ручья.

Что-то мягкое настойчиво тыкалось в щеку. Вынырнув из забытья, Нимве с трудом разлепила веки. Сверху маячил огромный силуэт, черный на фоне яркого дневного неба. Она не сразу сообразила, что это лошадь. Оттолкнув теплую морду, Нимве кое-как села, опираясь на руки. Лошадь стояла рядом, под седлом и в узде, и Нимве с раскаянием вспомнила, что бросила ее так вечером. Нимве встала на четвереньки, потом поднялась, цепляясь за куст, и расстегнула на животном подпругу. Она не знала, здесь ли еще принцы, и это ее не волновало. Расседлав наконец лошадь, сняв уздечку, Нимве остановилась, чтобы перевести дух. Скинув плащ, босая, проковыляла к речке. Бедра тут же отозвались жгучей болью, а поясница, кажется, скрипела при движении, как проржавевшие дверные петли.

У кромки воды Нимве присела на корточки, горстью зачерпнула воду. Солнце успело высоко подняться, было около девяти утра, принцы, конечно, давно уехали - и тут же с удивлением она услыхала:

- Ларра! Эй, Ларра! Где мои сапоги? - звал за деревьями принц Инис.

- Здесь, сударь, здесь, - ответил низкий хриплый голос. Нимве подняла голову. Внутри все дрожало, замирая, мутило, и кружилась голова. Она обвела взглядом речку и заметила, как что-то полощется в воде, запутавшись в ветвях ивы, у противоположного берега, ниже по течению. Нимве тупо наблюдала за предметом, пока не поняла, что это штаны, которые она сняла вечером около воды, да так и бросила, а их, видать, унесло приливом.

Нимве встала, подоткнула юбку и, цепляясь за ветви, вошла в воду. Речка была неширокая, мелкая, но мешали водоросли на дне, а течение толкало под коленки. Нимве брела, пошатываясь, пару раз поскользнулась, но все же добралась до другого берега, и, выпутав штаны из цепких ветвей, отжала, перекинула через плечо и повернула обратно. Отсюда, как на ладони, была видна стоянка принцев. Нимве показалось, что за ней наблюдают, она заметила нескольких человек, услыхала разговоры и громкий смех. Однако было не до них, Нимве беспокоилась лишь о том, как добраться назад. Вода, будто мягкая, но мощная преграда, упиралась в живот, властно и настойчиво подталкивала течением, голова кружилась все сильнее, и Нимве казалась себе неприятно легкой. Каждый шаг давался с трудом. Река неумолимо напирала, словно хотела сбить добычу с ног и утащить в лес.

А потом вдруг все исчезло. Когда через несколько мгновений Нимве снова ощутила себя, вода лилась в рот, в уши и глаза, обхватила тело сильными ладонями - и, отбиваясь, барахтаясь, Нимве пыталась вздохнуть, ноги искали и не находили дна, а река тянула ее, затягивала в свою ненасытную пасть. И когда Нимве почти захлебнулась, а перед глазами завертелись огненные колеса, что-то резко дернуло вверх, вырвало из водяного плена, и она ощутила ногами песок на дне.

Нимве огляделась, хватая воздух ртом. На нее, будто из тумана, смотрел хмурый рыжий парень.

- Чего ж ты, - сказал он низким хрипловатым голосом. - Идем. Давай-ка, идем.

Обхватив за плечи, он потащил ее к берегу. Нимве пыталась помочь, но тело сделалось ватным, непослушным, и все, что она могла, это вяло перебирать ногами.

Когда они наконец выбрались на сухой берег, парень спросил:

- Ну? Ты как, стоишь?

Его лицо, странно размытое, плыло перед глазами, Нимве никак не могла сфокусировать взгляд, но все же сумела узнать камердинера принца Иниса, которого звали Ларра.

- Ты чего, поскользнулась? - спросил он. Нимве кивнула.

- Ну, ладно. Ступай, - он повернулся и пошел прочь. Нимве слепо сделала вперед шаг, другой - и упала. Летний день потемнел, и сердце, сорвавшись, рухнуло в бесконечную черную нору.

Первое, что она услыхала, вынырнув из забытья, был мужской голос, который с удивлением спросил: