Сувенир, или Кукла на цепочке - Алистер Маклин

— Да, это здесь, — бесстрастно кивнул я. — Ну и что? Белинда отдернула руку, будто я сказал что-то обидное, но я снова завладел ее рукой, просунул под свою и крепко стиснул ладонь. Теперь она уже не пыталась высвободиться.

— Здесь… здесь так жутко… И что это за ужасные штуки торчат над фронтонами?

— Балки для подъема грузов. В старину дома облагались налогами по ширине, поэтому расчетливые голландцы строили их необычайно узкими. К несчастью, лестницы от этого еще более сужались. Вот они и решили поднимать громоздкие грузы на блоках — рояли вверх, гробы вниз, примерно так.

— Замолчите! — Белинда втянула голову в плечи и невольно вздрогнула. — Какое ужасное место! Эти балки… Они похожи на виселицы. Сюда приходят, чтобы умереть…

— Вздор, моя милая, — с горячностью возразил я, чувствуя, тем не менее, как острые ледяные пальцы выстукивают костяшками на моих позвонках похоронный марш Шопена. Вдруг неудержимо захотелось услышать милую старинную музыку шарманки, торчащей перед отелем «Эксельсиор», и мне, кажется, было так же приятно ощущать руку Белинды, как и ей мою. — Не стоит так поддаваться своим галльским фантазиям!

— Это не фантазия! — мрачно ответила она и опять вздрогнула. — Неужели надо было обязательно сюда приходить?

Теперь она уже вся дрожала — неудержимо и беспрерывно, и, хотя на улице было довольно холодно, причиной дрожи являлся отнюдь не холод.

— Помните дорогу, которой мы сюда пришли? — спросил я.

Она удивленно взглянула на меня и кивнула, а я продолжал: — Отправляйтесь обратно в гостиницу и ждите. Я вернусь попозже.

— Обратно в гостиницу? Мои слова ее озадачили.

— Со мной ничего не случится… А теперь — марш! Она вырвала руку и, прежде чем я успел сообразить, схватилась за лацканы моего пальто и устремила на меня взгляд, от которого я тут же должен был обратиться в прах. Если она и продолжала дрожать, то теперь от гнева. Никогда не думал, что такая красивая девушка может выглядеть настолько свирепо. Я даже не сумел найти подходящего эпитета.

Я взглянул на руки, вцепившиеся в мои лацканы. Даже костяшки пальцев побелели. Правда, она не трясла меня.

— Никогда больше не говорите мне подобного!

Она клокотала от ярости тут но могло быть ошибки.

Произошла короткая, по решительная схватка между укоренившимся во мне за долгие годы чувством дисциплины и желанием заключить Белинду в свои объятия. Дисциплина победила, но, откровенно говоря, с немалым трудом. Я сказал смиренным тоном:

— Хорошо, я больше никогда не буду говорить вам подобных вещей!

— Вот и отлично! — Она оставила в покое уже весьма помятые лацканы и схватила меня за руку. — Ну как, идем дальше?

Гордость никак не позволит мне признаться, что она потащила меня за собой, но для стороннего наблюдателя все это выглядело именно так. Еще пятьдесят шагов, и я остановился.

— Пришли.

Белинда прочла название фирмы.

Я поднялся по ступенькам и занялся замком.

— Следите за улицей!

— А что потом?

— Потом за мной!

Даже сосунок мог бы справиться с этим замком. Мы вошли, и я закрыл за собой дверь. Фонарик у меня был небольшой, но мощный. С его помощью я выяснил, что на первом этаже нет ничего, представляющего хоть малейший интерес: почти до потолка громоздились пустые деревянные ящики, бумага, картон, охапки соломы, веревки и тому подобное. По всей вероятности, здесь располагался упаковочный пункт — не более.

Мы поднялись по узкой почти винтовой лестнице на следующий этаж. На полпути я обернулся и увидел, что Белинда тоже опасливо оглядывается назад, а ее фонарик стремительно посылает лучи во все стороны.

Второй этаж оказался буквально забитым огромным количеством голландских кувшинов, ветряных мельниц, трубок и других предметов, относящихся исключительно к торговле сувенирами. Их насчитывалось десятки тысяч — на полках вдоль стен и на параллельно расположенных стеллажах, тянувшихся через все помещение. Хоть я и не мог обследовать всю эту массу, выглядели они достаточно невинно. Совершенно противоположное чувство вызывала во мне комната, находившаяся в одном из углов склада, точнее говоря, не сама комната, а дверь, ведущая в нее. Очевидно, этим вечером сюда не удастся проникнуть. Я позвал Белинду и осветил дверь своим фонариком. Она уставилась на дверь, потом на меня, и вид у нее был озадаченный.

— Замок с реле времени, — сказала она. — Кому бы пришло в голову запирать простую конторскую комнату на такой замок?

— Это вовсе не простая конторская комната, — заметил я. — Посмотрите: дверь стальная. Могу побиться об заклад, что эти простые деревянные стены тоже проложены стальным листом, а вон то простое деревянное окно, выходящее на улицу, армировано мелкой металлической сеткой, вделанной в бетон. Для кладовой алмазов такие меры предосторожности оправданны. Но здесь? Ведь тут не должно быть ничего, что следовало бы прятать!

— Похоже, мы попали туда, куда надо.

— Неужели вы сомневались в моих способностях?

— Нет, сэр! — Это звучало вполне смиренно. — Но куда мы вообще попали?

— Разве вы еще не поняли? Мы у оптовиков, торгующих сувенирами. Фабрики или мастерские сдают сюда на хранение свою продукцию, а склад снабжает ею лавки в зависимости от спроса. Все очень просто, не правда ли? Вполне безобидно.

— Но не очень гигиенично.

— Что вы имеете в виду?

— Здесь отвратительно пахнет.

— Да, не все любят запах гашиша.

— Гашиша!

— Эх вы! Живете в гнездышке, словно птичка! Пойдемте дальше!

Я поднялся на третий этаж, подождал, пока Белинда присоединится ко мне, и спросил:

— Ну как, все еще охраняете спину своего шефа?

— Охраняю, — машинально ответила она. Теперь Белинда совсем не походила на ту, которая еще минуту назад изрыгала пламя гнева, и я не осуждал ее — в этом старинном здании действительно было что-то неизъяснимо мрачное и зловещее. Тошнотворный запах гашиша ощущался все сильнее и сильнее, но на третьем этаже не было видно ничего, что могло бы иметь с ним даже отдаленную связь. С трех сторон все пространство занимали часы с маятником, которые, к счастью, стояли. Они отличались разнообразием как по форме и стилю, так по размерам и качеству. От небольших дешевых и грубо разрисованных моделей, изготовленных большей частью из болотной сосны и предназначенных для непритязательных туристов, до огромных, прекрасно выполненных и изящно сконструированных металлических часов, видимо, старинных и очень дорогих, или современных образцов, но отнюдь не дешевле старинных.

Четвертая часть помещения преподнесла нам по меньшей мере сюрприз: она была заполнена библиями, красовавшимися целыми рядами. Я мельком подумал: кому пришла в голову подобная блажь — держать библии на складе сувениров, но подумал именно мельком — слишком многое здесь было непонятным.

Я взял наудачу одну из книг и внимательно просмотрел ее. В нижней части переплета красовалось золотое тиснение: «Гавриилова Библия». Я раскрыл книгу и увидел на форзаце типографскую надпись: «С наилучшими пожеланиями от Первой протестантской церкви Общества американских гугенотов».

— В нашем номере тоже есть подобный экземпляр, — сказала Белинда.

— Не удивлюсь, если в большинстве отелей окажутся такие библии. Но главный вопрос заключается в том, почему они здесь? Почему не на складе книгоиздательств, где им надлежит быть. Странно, не правда ли?

Она поежилась, словно от холода.

— Здесь все кажется странным… Я похлопал Белинду по спине.

— По-моему, вы простудились, вот что. Я же предупреждал вас насчет мини-юбок. Ну, пошли выше!

Четвертый этаж был отведен под самую удивительную в мире коллекцию кукол. Их насчитывалось, вероятно, несколько тысяч. Самых разных размеров — от крошечных миниатюр до моделей, превосходивших даже куклу Труди. Прекрасно изготовленные, они были одеты в яркие национальные костюмы разных областей Голландии. Те, что покрупнее, свободно стояли или поддерживались подпорками, те, что поменьше, свисали на шнурках с перекладин или реек, укрепленных под потолком.

В конце концов, луч моего фонарика остановился на группе кукол, облаченных в один и тот же своеобразный наряд.

Белинда забыла о своей основной задаче — охране тылов, и снова схватила меня за руку.

— Все это настолько… так жутко! Они словно живые и следят за нами… — Она внимательно посмотрела на кукол, на которых задержался луч фонарика, и прошептала:

— Они какие-то особенные?

— Говорите обычным голосом. Они могут смотреть на нас, но уверяю, не слышат. А эти куклы… В них, собственно, нет ничего особенного. Просто они с острова Хайлер в Зейдер-Зее. Экономка Ван Гельдера, очаровательная старая карга, потерявшая свою метлу, одета точно так же.