Иное королевство - Сергей Иванов

– Утопших пиратов, ага! – хохотнул Жофрей.

– Вот и спроси у них, – предложил Светлан. – Разве матери не ответят своим детям?

Гийом метнул на него колкий взгляд, а верзила тут же рыкнул гулким басом:

– Ну ты, говорун!..

– Тихо, – велел главарь. – Не на сходке.

Снова уставив взгляд на монаха, он нехотя выдавил:

– Чего делать, а? Сгонять за подмогой не успеем, а нас – слишком мало. Но не смотреть же!..

– Можно отвернуться, – сказал Светлан. – Многие так и делают. К чему расстраиваться, если нельзя помочь? Весьма здравый подход.

– Насмехаешься? Мы должны их вытащить!

– Да куда их, такую ораву? – заворчал Жофрей. – Нам без того тесно. Ну, порезвиться с девками, конечно…

– Заглохни! – вспылил главарь. – Хочешь, чтоб их порешили?

– У них же есть мужья, братья? Вот пусть заботятся!

– Родичи предали их, – с яростью сказал Гийом. – Может, сами и строили эти мостки.

– К тому ж этого хотят Матери, – упёрся здоровяк. – Чего ради будем мешать? А? – обратился он за поддержкой к остальным.

– Не говоря про отца, – добавил Светлан. – Имею в виду магистра. Трогательное единение, вам не кажется? Пока детки лаются друг с другом… невзирая на… их родители, забыв о прежних размолвках, трудятся над общей задачей. Может, и вам нужно повзрослеть? А то всё эмоции, чувства…

– Зато на кладбище как спокойно! – с ухмылкой бросила Лора, очередной раз удивив богатыря. Конечно, это не цитата – но близко.

Прищурясь, Гийом скользнул глазами по ней, затем по Изабель и повторил, больше для себя:

– Что же делать?

– Не высовывайтесь пока, – ответил Светлан. – Сперва туда прогуляюсь я.

– Тебе жизнь наскучила, дядя? – огрызнулся Гийом. – Тут твои фокусы не помогут – вон их сколько!..

– Хочу испытать своё терпение, – пояснил монах. – Хватит ли его даже на таких?

– А почему не разобраться с ними по-простому? – снова подала голос Лора. – К чему эти навороты?

Гийом оглянулся на неё с изумлением.

– Всё-таки они люди, – сказал Светлан. – И потому не ведают, что творят.

– Главное, не хотят ведать!.. Или надеешься втолковать?

– Ну почему не попытаться? Первый выстрел – предупредительный. А ты предлагаешь начать с контрольного?

– Уж не вздумал ли и ты вступить в орден? То-то они обрадуются!

Поглядев на девушку с укоризной, Светлан спросил:

– Я когда-нибудь говорил, что мне симпатичны церковники?

– При мне – нет, – честно ответила девушка.

– И не скажу. К официозу у меня давняя неприязнь.

Светлан возник на мостках словно из пустоты, успев насухо отжать рясу, и поначалу на него не обратили внимания, будто он уже научился отводить взгляды. Несмотря на обилие юных женщин и свежую стружку, атмосфера тут была жуткая. Пахло безнадёгой, страхом, болью… Впрочем, и охраннички добавляли ароматов.

Кстати, рядовые меченосцы особого интереса не представляли. Они впрямь не понимали, что делают, ибо недалеко ушли от зверей. (Или же не в ту сторону.) Кроме них да нескольких священников, донимавших помертвелых женщин требованиями покаяться, на мостках суетились старушки – похоже, из добровольных помощников. А с пару десятков мастеровых продолжали прилежно мостить озеро, вколачивая в дно сваи, крепя на них балки, прибивая доски, – будто вознамерились окружить всю бухту.

Потом чужака всё ж заметили – как раз тот, кому это полагалось по должности: здешний центурион, восседавший на грубом стуле и со скукой поглядывавший по сторонам. Увенчанный гребнем шлем он держал на колене, другой рукой привычно сжимал рукоять длинного меча, ещё не истончённого в шпагу, как у прочих здешних вояк. Если не считать щёк, украшенных обязательными баками, его лицо было гладко выбрито, но ниже кадыка по шее спускалась густая поросль, как видно, покрывавшая воителя целиком. Вышли мы все из обезьян, ну конечно.

– Что, богомолец, небось, за всю жизнь не видал столько мяса? – с ухмылкой поинтересовался офицер. – Да какое отборное!..

Детина был здоровенный, жизнелюбивый и даже не особо свирепый. Кое-чем он, пожалуй, напоминал Жофрея. Если поменять их местами, оба не слишком удивятся.

– Видал и больше, – откликнулся пилигрим. – Э-э… на калифорнийских пляжах. Только это не «мясо», мил человек, – тут ты впадаешь в ересь. Се творения Господни, к тому ж созданные по его подобию.

– Чё ты несёшь, дурень? – удивился меченосец. – Он же лепил с себя нас, мужиков!

Засмеявшись, монах отбросил капюшон с бритой головы.

– А если б ты знал, что это не так, разве стал бы рассказывать другим? – спросил он. – Так и рождается ложь – у сильного, как известно… И теперь заблудшие с благословения жрецов Тьмы убивают Бога, обрекая его тела на гибель, а свои души – на вечное проклятье.

– Э, постой, не гони! – нахмурил брови центурион. – Жрецы Тьмы – это кто?

– А это тебе задачка на дом – не всё ж разжёвывать!.. Лучше скажи, за что караете этих женщин?

– За грехи, понятное дело.

– И как отыскиваете грешниц? – заинтересовался монах. – Верно, даже без доносов обходитесь – к чему лишние хлопоты! Просто выбираете, кто покрасивей, а Бог рассудит сам, верно? То есть, по-вашему, ему угодны лишь уроды? Парни, да вы больны!

Вот это дошло до сотника сразу.

– Прикуси язык, ты! – рявкнул он. – На кого пасть раззявил?

На человека с мечом, ну да. И как следствие – со слабыми нервами. А если ещё принять в расчёт подчинённых…

– Да ты сознаёшь хоть, во что влез?

– Мы ловим слуг Сатаны!

– Самих себя, что ли? – снова поддел он. – Впрочем, о том знают лишь члены капитула, а ты – мелкая сошка.

– Так, – угрожающе сказал сотник, наконец удосужившись встать. – Сейчас узнаешь, кто здесь…

– Вообще, мне нужно говорить с вашим аббатом, – перебил Светлан. – А ещё лучше – с магистром.

– Думаешь, аббату есть дело до всяких бродяг? А уж тем более – Великому Магистру…

– Ну да, страшнее кошки зверя нет!

– Не понял, – снова нахмурился меченосец. – Это при чём?

– Да при том, дурачок, что не все боятся магистра, как ты. Ведь есть и Божий суд… гм… наперсники…

А мы вас Михаилом Юрьевичем покроем. И таких козырей в моём загашнике столько!..

– Проваливай, пока цел, – рявкнул центурион. – Смерти ищешь?

– Об этом меня уже спрашивали недавно – кстати, не первый раз. Но мою песню не задушишь так просто. По-твоему, если сбились в своры и обзавелись клыками железными, то стали Господними Псами? Волки вы позорные, а не служители Бога!

Говорил он достаточно зычно, чтоб слышали на корабле, но никто там пока не дёргался – подозрительная терпимость, вовсе не свойственная христианам. Обычно они дают инакодумцам высказаться, когда уверены в скором возмездии. И даже сотник пока лишь пугал, хотя в другой ситуации давно бы перешёл к действиям. Ведь так хочется, и перед людьми неловко… а нельзя.