Хозяйка гиблого перевала (СИ) - Александра Самойлова

было идти быстрым шагом в гору. Даже если она относительно пологая. Но я старалась.

Кот ничего не ответил. Но чувствовалось, он недоволен. Ну и ладно. Я и так слишком покладистая и со всем соглашаюсь. Пусть скажет спасибо.

Не знаю, сколько мы шли. Но в итоге достигли пункта назначения, останавливаясь на просторной площадке с единственным клочком травы посередине, диаметром примерно в один метр.

Мы были здесь одни, поэтому я спокойно смогла осмотреться и отметить, что гора была лысой вовсе не по причине отсутствия растительности, как мне показалось изначально. Кажется, дело было совершенно в другом.

Присев на корточки, я провела пальцами по твёрдой земле под ногами, начиная догадываться, что происходит. И чтобы удостовериться в своих мыслях, я даже подняла голову, находя взглядом кота и собираясь у него спросить кое-что. Но не успела.

— Летит, — оповестил он меня, а после рванул обратно по тропе, по которой мы сюда поднялись. — Давай в темпе. Она не должна тебя заметить, — добавил Кузя, и мне ничего не оставалось, как кинуться за ним следом. К счастью, как оказалось, кот особо никуда не убегал. Просто нашёл нам укрытие в виде крепкого булыжника, за которым мы и спрятались.

Лишь тогда я, наконец, смогла посмотреть в небо и увидеть так вдалеке летит будто маленькое солнышко, разгоняя вокруг себя опустившуюся на царство ночь.

— Вот это да, — прошептала я восхищённо. И было отчего. Чем ближе становилась жар-птица, тем более детально я могла её рассмотреть.

Прекрасное создание. Яркое, сильное, с длинным хвостом, огромными крыльями, невероятно красивым гребнем на голове. Её видом можно было только восторгаться. Насколько жар-птица была идеальна.

— Готова? — вдруг спросил меня кот, заставив недоумённо пару раз моргнуть и посмотреть на него.

— К чему? — удивилась я.

— Колыбельные петь умеешь? — то ли спросил Кузя, то ли заявил категорично.

— Да откуда бы? — пробурчала я. — Ни одну не знаю.

— Как так? — чуть ли не схватился за сердце кот. — Тебе что их никогда в детстве не пели?

— Так это было в детстве. Я уж ни слова не помню, — парировала я.

— А что ж ты молчала-то? — схватился за голову кошак.

— Да откуда я знала, что тебе колыбельные понадобятся? — пожала я плечами.

— Кошмар, а как же мы жар-птицу усыплять будем? Она ж сейчас цветок сожрёт и была такова. Ни пера, ни цветка, — посетовал котяра. — Ты ж бедовая. Ты ж не справишься! А петь и одновременно перо из хвоста её дёргать, я не смогу.

— То есть ты колыбельные знаешь? — уточнила я, а кот кивнул. — Ну вот и пой. А я всё остальное сделаю! Ничего я не бедовая, — буркнула ему, но, кажется, не переубедила.

Ну и ладно. Не до этого сейчас. Всё уже прошло не по плану. И даже боюсь предположить, что будет дальше. Чуется, ничего хорошего.

План кота сводился к тому, чтобы когда жар-птица приземлится и приблизится к месту, где должен расцвести араис, я тут же запою колыбельную. Цветок от жара птицы распустится, птица в это время заснёт, а кот быстренько умыкнёт и перо, и цветочек. Нам нужен был только бутон, поэтому птица совсем без закуски бы не осталась.

Но теперь план претерпел серьёзные изменения.

— Она сейчас сядет, к цветку подойдёт, я запою, — быстро объяснял мне кот. — Ты в это время срывай цветок, суй в сумку. А после гребнем по хвосту Жарушку чесани. Гребень, конечно, потеряем, сгорит, но перо точно получится заиметь.

— А русалки как же? — спохватилась я.

— На другое что-нибудь живую воду выторгуем. Тут перо важнее! — безапелляционно заявил кот. — И главное перо сразу не хватай. До пяти досчитай, а после бери. Иначе обожжёшься, — предупредил Кузьма. — Всё, начали! — скомандовал он и пригнулся, следя внимательным взглядом за тем, как птичка садится и пару метров прыгает с места на место, будто выбирая, с какой лучше стороны приблизиться к единственному зелёному пятну с редкой травой на лысой горе.

Нас она на удивление не чуяла и была сосредоточена лишь на лакомстве, которое её ожидает.

Поначалу всё получилось, как и говорил кот. Жарушка попрыгала, попрыгала и замерла около зелёного пучка травы, склоняя голову и замирая. Пару секунд ничего не происходило. Птица ждала, мы тоже ждали. Я, кажется, даже дыхание затаила, во все глаза наблюдая за происходящим.

А потом вдруг из того клочка с травой вдруг появился стебель. Прямо на наших глазах он начал расти, укрепляться, пока не появился бутон, пока ещё в закрытом виде, очень незрелый, зелёный. Рост цветка ввысь остановился, и тут начало происходить настоящее чудо.

Головка бутона начала увеличиваться в размерах, переливаться разными оттенками радуги и, в конце концов, набухнув, раскрылась, являя нам свою красоту. Разноцветные лепестки ярких оттенков заворожили нас с Кузей. Внешняя часть была невероятных оттенков розового цвета, внутренняя — жёлтого и синего. Тычинки торчали словно тонкие волоски с круглыми синими шариками на концах. Но это было не всё. Ведь между лепестками в разные стороны, будто залпы от фейерверка, колыхались на лёгком ветру разноцветные яркие волоски, с концов которых срывались и падали на землю яркие искорки.

Мы с Кузей настолько залюбовались необычным цветком, что чуть не упустили момент. Жарушка уже распахнула свой клюв, готовясь сорвать прекрасное создание и проглотить его.

— Пой! — заорала я, кидаясь вперёд с перепугу. Птица от неожиданности встрепенулась, а кот заголосил. Чудо он успел до того, как Жарушка, испугавшись меня, взлетит. Стоило ей услышать голос кота, распевающего детскую колыбельную, как она вдруг замерла. Яркие огненные глаза сделались осоловелыми. А сама птичка закачалась на месте, того и гляди норовя упасть на землю.

Впрочем, она пока меня не волновала. Оказавшись около цветка, я быстро достала из сумки кинжал и безжалостно срезала бутон, оставив лишь крепкий стебель. Аккуратно сложив цветок в сумку, я убрала кинжал и взялась за гребень, но повернуться к птичке не успела.

В спину неожиданно раздался истошный вопль Кузьмы:

— Злата! Беги! Не оглядывайся! — проорал он, пугая меня до чёртиков. Но вот уж отчего душа моя заледенела, так от громкого, пронзительного визга обманутой птицы.

Похоже, из кота вышел плохой певец, раз птица вдруг очнулась.

Оборачиваться я и не думала. Понеслась куда глаза глядят. А глядели они совершенно не в ту сторону. Да и ещё бы. Ведь от раздававшихся сзади звуков у меня поджилки тряслись. Вот и рванула я к тому краю, который неожиданно заканчивался обрывом.

Чудом я успела затормозить на самом краю, понимая, что одно неверное движение и полечу вниз.