Распределение богатства - Джон Джон

Проведите линию между теорией менового хозяйства, или каталлактикой, и примитивной экономикой, рассматривающей действие и противодействие между человеком и природой. На одной стороне этой линии вы найдете рынки, ценности и т. п. явления; на другой стороне вы найдете законы потребления, управляющие ценностями. В современной жизни эти законы направляют общественный спрос на различные блага, предлагаемые в магазинах; но в примитивной жизни они управляют тем способом, посредством которого человек распоряжается своей производительной силой и употребляет ее там, где она приносит ему наибольшую пользу. Закон предельной полезности является общим для обоих видов хозяйства.

Это не все. Картина изолированного человека, переключающего свой труд с изготовления одной вещи, запас которой у него уже образовался, на изготовление другой, имеющей более высокую предельную полезность, иллюстрирует характерную черту современной жизни, которую легко просмотреть. Через посредство закона ценности общество как целое выполняет именно это. Оно переводит коллективную энергию из одного направления в другое, соответственно закону предельной полезности. Рынки и ценности выступают при этом в роли механизма исполнения. Представьте себе общество как изолированное существо, направляющее свою коллективную энергию на изготовление одной вещи до тех пор, пока оно не получит достаточного запаса, и затем изготовляющее другую, и вы получите основной факт. Наука о меновом хозяйстве должна объяснить нам, как это изменение происходит.

Когда мы обращаем внимание только на индивидуумов в современном обществе и видим, как они общаются друг с другом, мы теряем из виду основные истины. Трудность увидеть лес из-за деревьев незначительна по сравнению с трудностью охвата общества из-за индивидуумов и их запутанных действий. Мы должны, поэтому, стать на более широкую точку зрения: мы не должны ставить себя на место индивидуума и смотреть на вещи только его глазами.

Не подлежит сомнению один факт — именно тот, что избыточное предложение любого предмета на рынке означает социальный избыток специфического вида. В этом случае эффективный спрос на этот предмет в обществе как целом более чем удовлетворен.

Тогда-то через посредство механизма падающих цен общество уведомляется о необходимости направить свою энергию на изготовление чего-нибудь другого; и вся эта процедура представляет собою совершенно то же самое, что делал бы изолированный человек, если бы он обнаружил, что его потребность в каком-либо товаре становится насыщенной.

Если, следовательно, мы индивидуализируем общество, если мы представим его в его целостности как изолированное существо, и если мы предоставим свободу той концепции, которая рассматривает совокупность независимых существ как один организм, мы увидим его выполняющим то, что делал бы изолированный человек под влиянием закона убывающей полезности.

Установление цены на каждый предмет на рынке есть акт оценки коллективным организмом важности для него каждого из его продуктов. Теоретически падение или повышение цены одного предмета является результатом действия всего общества. Движение труда и капитала из отрасли, продукт которой упал в деве, в отрасль, продукт которой, в цене повысился, есть также процесс общественный. Это есть действие общества, экономящего свои производительные силы и направляющего их туда, где они принесут наибольшую пользу. Мотивы этого движения индивидуалистичны, но результат коллективен. Каждый человек преследует свою собственную цель, но — как результат его деятельности — общество действует так, как действовал бы уединенный человек под влиянием закона убывающей полезности. Закон сам по себе универсален и его установление принадлежит к первому отделу экономической теории; но описание механизма, посредством которого закон действует в обществе, принадлежит но второму отделу.

Глубочайшие экономические проблемы связаны с заработной платой и процентом. Эти доходы определяются конечным распределительным процессом, имеющим место внутри каждой производственной группы. Предоставьте предпринимателю продать его продукт, расплатиться за сырье и употребить оставшиеся деньги на выплату заработной платы и процента, и это конечное распределение завершено. Ничего подобного, однако, не имеет места в примитивной жизни. Продажа продуктов и деление доходов переносят нас в развитое или общественное состояние. Есть ли какие-нибудь следы распределения в хозяйстве человека, изготавливающего лично все свои блага? Нет, конечно, подразделения коллективного дохода на доли; и все же принцип, управляющий делением в общественном хозяйстве, имеет такую же очевидную область действия при примитивных условиях, какую он имеет при всяких других.

Рыночная ценность, следовательно, есть социальный феномен; во принцип предельной полезности, определяющей ценности, универсален. Равным образом и деление дохода производственной группы на заработную плату, и процент есть социальный феномен; но принцип, управляющий этим делением, — именно принцип специфический производительности господствует в примитивной жизни так же, как и во всякой другой.

Специфическая производительность труда определяет величину заработной платы. Вот тезис, подлежащий обоснованию в этой книге. Установите, как велик продукт, вменяемый единице труда, употребленного на возделывание пшеницы, изготовление обуви, плавку железа, прядение хлопка и т. д., и вы получите уровень, к которому тяготеет оплата всякого труда. Сходным образом специфическая производительность капитала фиксирует уровень процента. Установите, как велик продукт, обязанный наличию единицы капитала и каждой отрасли, и вы получите уровень, сообразоваться с которым будет стремиться всякий процент.

Этот принцип специфической производительности действует на всех ступенях экономической жизни. Он проявляет себя, однако, в одной форме, когда человек живет изолированно, и в весьма отличной, когда человек находится в торговом состоянии. Повсюду, где труд и капитал сотрудничают, мы обнаружим при достаточной проницательности определенный продукт, могущий быть вмененным отдельной единице каждого из них. Один час, посвящаемый дикарем изготовлению лодки, создает некоторую величину его богатства. И то же самое выполняет единица труда, который он затрачивает на каждое из ограниченного круга своих занятий.

Человек, живущий в уединении и изготовляющий все свои блага при помощи своих рабочих инструментов, должен составить себе некоторое понятие о производительности единицы труда. Он может иметь в распоряжении час, пригодный для рыбной ловли или для изготовления лодки, которая сделает будущую рыбную ловлю более производительной. Он может посвятить этот час собиранию фруктов или отделке лопаты для вскапывания земли и обеспечения себе таким образом в будущем более обильной пищи. Производя выбор между этими двумя употреблениями своего времени и усилиями, он измеряет своим собственным грубым путем производительность единицы капитала и единицы труда. Лодка и лопата выступают как капитал; и час, который он затрачивает на улучшение подобного оборудования, добавляет единицу к незначительному фонду капитала этого человека. Час, который он затрачивает на рыбную ловлю или на собирание фруктов, добавляет единицу к дневному труду. Какой же из этих часов более производителен? Ответ зависит от закона, являющегося основой распределения в современном обществе, но сам закон универсален.