Бойцы Данвейта - Михаил Ахманов

– Кро?

– Вождь Светлая Вода, мой стрелок, очень старый и мудрый, – Вальдес посмотрел на площадь, на серебряный замок и усмехнулся. – Если бы наши археологи, историки, ксенологи и прочая братия прорвались сюда, представляешь, тхара, что бы тут началось! Пробурили бы Чертов Круг, провертели дыры в Замке, влезли внутрь, а там, возможно, усыпальница или хранилище святых реликвий… Ну, пойдем? Тут есть дорожка, можно подняться к внешним башням, если хочешь.

– Хочу.

Они двинулись вверх неширокой тропкой, дважды обвивавшей поверхность холма. Некогда то был настоящий тракт, но за минувшее время его стеснили деревья, а покрытие, должно быть, лежало где-то в глубине, под слоями песка и земли. С высоты был виден город, освещенный солнцем, висевшим низко над рекой: ратуша, рыночная площадь, несколько храмов и мост, за которым зеленели фруктовые рощи и рисовые поля.

– Десять тысяч лет назад… – задумчиво промолвила Инга. – На Земле еще в пещерах жили, на мамонтов охотились… ни пирамид тебе, ни металла, ни кораблей, ни письменности… А здесь – пятьсот семейств, и в их распоряжении целая планета! Дворцы, дороги, парки! Почему же они отсюда ушли?

– Решили, что в астроидах комфортнее и безопаснее. Полностью управляемая среда, – ответил Вальдес. – Теперь они не могут жить на планетах – привыкли к четверти нормального тяготения. Зато жизнь при низкой гравитации дольше, потому что кровеносные сосуды меньше изнашиваются и…

Инга внезапно ойкнула и прижалась к нему – из-за поворота вышел огромный дроми. Он был облачен в длинную синюю хламиду, опоясан широким ремнем и двигался неторопливо, переваливаясь и шаркая короткими ногами в плетеных сандалиях. Кожа на его лице отвисла, чешуйчатые брылы достигали плеч, глаза казались тусклыми, будто затянутыми пеленой прожитых лет. Пахло от него не очень приятно, но все же терпимо.

– Пусть воды твоей жизни стоят высоко, – произнес Вальдес на языке лоона эо и сделал ритуальный знак приветствия.

– Пусть не заходит солнце над твоим жилищем, – ответил дроми, покосился на Ингу, сузил вертикальные зрачки и прошел мимо. Сзади на его ремне болталась сумка с торчавшим наружу горлышком фляги.

– Кто… – пробормотала Инга, – кто он такой? Откуда?

– Фарлок, из мирных дроми. Не встречала таких? Их тут немного, и этот самый старый.

– Такой большой!

– Дроми растут постоянно, до самой смерти. Фарлок иногда поднимается к Замку, пьет бразильский ром и размышляет о вечном. Философ! Но, подозреваю, не той школы, что узаконена у дроми. Наверное, диссидент.

– Вот как! – Инга уже пришла в себя. – Еще одно чудо… А мне казалось, что дроми все одинаковы.

– В мире нет двух одинаковых песчинок, а это – живые существа, – заметил Вальдес. – Кро, правда, утверждает, что самосознание у них не такое отчетливое, как у людей.

– Кро? Опять Кро? Откуда он все это знает?

– Прожил жизнь, какая нам не снилась. Сто семьдесят лет и три года в здравом уме и твердой памяти… Кроме руки, колена и легкого ничего не потерял, а приобрел гораздо больше.

Они поднялись к малой башне и прикоснулись к ее серебристой теплой поверхности. Солнце садилось, но город, лежавший у реки на западе, был виден как на ладони. Вдоль берега тонкой блестящей полоской тянулась дорога, раздваиваясь у городской черты. Ее боковое ответвление обегало Патрульную площадь и уходило дальше на восток, рассекая лесистые холмы, чтобы исчезнуть через сотни километров в тоннеле под Танским хребтом. Другая магистраль по-прежнему бежала у речного берега на юг, к данвейтской базе, потом к Ширу с его виноградниками и к землям Новой Мексики, раскинувшимся у Серебряного океана. Дороги Данвейта были таким же чудом, как древние виллы на холмах, круглые загадочные площади, леса, похожие на парки, и океаны, где не водилось слишком хищных тварей, а экологию поддерживал планктон. Транспорт, ходивший по этим дорогам, не нуждался в моторах и топливе, гравитяге, воздушной подушке и даже в колесах; то были сани из легкого пластика, малые и побольше, скользившие стремительно и плавно. Они никогда не сталкивались, управлялись рычагом, регулировавшим скорость, и были безотказны. Похоже, в них нечему было ломаться.

Солнце садилось, на потемневшем небе робко вспыхнули звезды, потом выкатился золотой Кайар, дальний и самый крупный спутник Данвейта. Поверхность Чертова Круга засияла цветными спиралями, сложившимися в изысканное кружево, вверху запел под ветром серебряный орган и, словно повинуясь его протяжным звукам, узор из спиралей рассыпался. У заведений на противоположной стороне площади зажглись яркие фонари, к кабачку папаши Тука подъехал десяток саней, и на улицу повалила толпа. Вальдес разглядел, как Птурса и еще кого-то – кажется, Понишека с «Селесты», – осторожно грузят в сани. С Понишеком справлялись двое, а Птурса, с учетом его габаритов, тащили четверо, и те пошатывались. Пара саней двинулась дальше, к дверям «Медного гроша», где поджидали несколько мужчин и женщин в мундирах патрульных. За дальностью расстояния Вальдес их не узнал, но Инга, кажется, была знакома с ними.

– Адмирал Ришар с «Рамсеса», – сказала она. – Вчера вернулись и тоже празднуют. Дредноут распылили у Четвертой фактории.

– Без потерь?

– Говорят, пробоины в корпусе, но никого не задело. – Она подняла к Вальдесу освещенное луной лицо. – Сергей… прости, что я любопытничаю… правда, что ты потомок Пола Коркорана? Того, что был в группе «Ответный удар» и дрался в Первой Войне Провала?

– Он мой прадед, – коротко сказал Вальдес. Он гордился своим происхождением, но говорить на эту тему ему не хотелось – рано или поздно пришлось бы объясняться по поводу семейного проклятия. С рождения прадеда прошло немало лет, и вряд ли оно тяготело над самим Вальдесом, имевшим двух братьев, двух сестер и трех племянников, но у отца и бабки проблемы были. Или, скажем, трудности, но из таких, которые не обсуждают с девушками.

Обняв Ингу за плечи, он подтолкнул ее к тропе:

– Пойдем, тхара. Скоро совсем стемнеет.

Девушка вздрогнула и прижалась к нему сильнее – так, что он почувствовал на щеке ее дыхание. Они зашагали вниз под древесными кронами, в полумраке, скрывавшем их лица, и Вальдесу казалось, что его рука лежит на хрупких плечах Занту.

ЛООНА ЭО – точно установленное самоназвание расы.

Галактические координаты сектора лоона эо: OrY38/OrX05, Рукав Ориона. Материнский мир – Кудлат, координаты OrXOl.55.68. Вблизи Куллата находятся Файо, Арза и другие миры так называемой Розовой Зоны, освоенные и заселенные лоона эо в глубокой древности (предположительно 50–80 тысячелетий назад). Внешняя, или Голубая, Зона включает порядка двадцати планет – Харра, Тинтах, Данвейт и т. д., колонизированных в более поздние времена (10–12 тысяч лет назад).