Александр. Том 2 (СИ) - Шеллина Олеся shellina

Глава 6

Я стоял во дворе, навалившись на колонну, и смотрел, как идут сборы. Казалось бы, мы пробыли в Твери совсем немного времени, зачем, спрашивается, нужно было распотрошить большую часть нашего багажа? Какой смысл в том, что вытащили и развесили в шкафу почти все мои мундиры? Наверняка я просто осёл, который ну ничего не понимает, но что поделать, вот такой я осёл.

— Ваше величество, — ко мне подбежал Кириллов. — Вы хотели меня видеть?

— Да, Стёпа, — я оторвал взгляд от здоровенного сундука, который трое дюжих мужиков загружали на чью-то карету. — Скажи мне, зачем вот это всё снималось и распаковывалось? Мы уже полдня почти потеряли в ожидании, когда же наконец всё вернут на места.

— Ну а как иначе, ваше величество? А ежели что-то понадобится? — Кириллов выглядел несчастным. Он почему-то всегда очень остро реагировал на моё кажущееся недовольство, часто воспринимая его на свой счёт.

— Стёпа, я не говорю, что совсем не нужно доставать никаких вещей. Но неужели сложно поместить то, что может понадобиться в дороге в отдельный небольшой сундук, чем потрошить вообще всё? — я снова посмотрел на мужиков, у которых всё ещё не получалось закинуть сундук на крышу кареты.

— Так, ваше величество, есть дорожные сундуки-то, — Кириллов немного успокоился и отвечал теперь более чётко. — Просто мы здесь, в Твери, задержались сверх меры, пришлось другие открывать.

— Ладно, принимается. Это чьё? — я указал на карету.

— Марии Антоновны Нарышкиной, — сразу же ответил Кириллов. — У Марии Антоновны весьма обширный гардероб. Несмотря на всю внешнюю простоту, платьев достаточно, чтобы сделать сундук неподъёмным.

— Я заметил, знаешь ли, — я продолжал наблюдать за попытками мужчин водрузить сундук на карету. В конце концов они плюнули на это дело и начали крепить его сзади. — Но он же не стал больше и тяжелее за то время, пока мы здесь ждали хорошую погоду? До Твери же он как-то доехал? Что могло измениться?

— Эм, — Кириллов покосился на сундук. — Мария Антоновна — очень красивая женщина и пользуется большим успехом у мужчин…

— А это как-то объясняет тот момент, что её сундук стал гораздо тяжелее? Я ударил себя по лбу: — Ну конечно же объясняет, о чём я только думал! Надеюсь, у других дам не случилось подобного конфуза?

— Как вам сказать, ваше величество, — пробормотал Кириллов. — Я не слежу за багажом всех дам из сопровождения вашего величества и её величества Елизаветы Алексеевны.

— Хорошо, иди следить за моим багажом, — я отпустил его взмахом руки, оставшись стоять возле колонны.

— Есть ли смысл в том, что ты вот так стоишь и пугаешь своим видом бедных работников?

Я покосился на подошедшую ко мне Лизу, а затем снова устремил взгляд на тех самых бедных работников. — Как оказалось, мне так лучше думается, — признался я наконец после почти минутного молчания.

— И о чём ты думаешь? — она подошла ближе и встала рядом со мной чуть в стороне. Высокая, красивая, с идеально прямой спиной. В который раз, глядя на Елизавету, я спрашивал себя, что Сашке было надо? Такую, как владелица неподъёмного сундука, Мария Антоновна, не иначе. Которая, судя по размерам этого самого сундука, уже и имена своих любовников с трудом запоминает. Хотя, возможно, я и ошибаюсь. Я же не знаю Нарышкину и не могу судить.

— Я думаю о дорогах. Если бы были нормальные, да хотя бы просто приличные дороги, то мы бы не сидели так подолгу в одном месте. И заметь, Лиза, это лето. Осенью и весной вообще путешествовать невозможно, — ответил я, снова начиная разглядывать злополучный сундук госпожи Нарышкиной.

— Путешествовать можно, но сложно. Почему ты не воспользуешься опытом Европы и не построишь эти самые дороги?

— Дело не в опыте, я примерно знаю, как нужно сделать эту проклятую дорогу. Какие слои укладывать и водостоки выводить. А где и трубы закапывать, чтобы воду сбрасывать, — я не смотрел на неё, рассуждая вслух. — Проблема не в этом. И даже не в деньгах. Если изначально поставить перед Макаровым правильную задачу, денег может вполне хватить. Проблема в объёмах. Мы не можем использовать ничей опыт, он нам не подойдёт, потому что всю Европу можно в Российской империи пару раз уместить, да ещё кусочек останется. А ещё я вот прямо здесь, в Твери, понял одну вещь: дороги — это неотъемлемая часть страны, и они должны быть исключительно на балансе государства. Так что вторым министерством, которое я учрежу, будет всё-таки министерство путей и сообщений. Ещё почтовую службу туда же, пожалуй, присоединю.

— А какую задачу ты хочешь поставить перед Александром Семёновичем? — улыбнулась Лиза.

— Как это какую? Убедить его, что все занимающиеся разворовыванием денег, выделенных конкретно на дороги, самые что ни есть заговорщики. И пытаются развалить наше Отечество изнутри.

— Саша, ты думаешь, что деньги перестанут воровать? — Лиза положила ручку на мой сжатый кулак.

— Нет, разумеется, — я даже фыркнул от такого предположения. — Но на первое время сойдёт. Самые горячие головы остудит, после того, как наиболее горячие с плеч полетят. Всё-таки угроза безопасности Отечества — это не просто пару тысяч украсть на новое ожерелье любовнице. А потом, как только Архаров с Волковым доведут до ума полицию, я их заставлю особый отдел выделить в их детище. Который будет только за торговые и все денежные преступления отвечать. Казнокрадство — это преступление, ты же не будешь спорить? И казнокрады пойдут долги отрабатывать на каторгу. Ту же дорогу строить, только теперь уже собственными ручками. Главное не запустить процесс. Хватать за руки надо с самого начала. А дальше уже попроще будет. Полностью воровство не искоренить, это невозможно, но оно войдет в итоге в разумные пределы.

— Почему ты думаешь, что невозможно ничего сделать с воровством? — Лиза искренне удивилась.

— Потому что люди никогда не меняются. И я тебя уверяю, и в Римской империи воровали на тех же дорогах, и в Европе воруют. Другое дело, что в той же Европе нечистым на руку людям развернуться негде. Нет у них таких бюджетов и сотен вёрст дорог, на которых можно неплохо нажиться. Так что, Лизонька, люди абсолютно везде одинаковые, разница лишь в объёмах.

— Ты говоришь странные вещи, Саша, — Лиза покачала головой. — Никогда не замечала у тебя тяги к подобным рассуждениям.

— Потому, что этой тяги не было, — я улыбнулся. — Скажи, неужели я действительно был таким наивным дураком и только и делал, что мечтал надеть на себя корону? Почему мне тогда никто не объяснил, что лошадям на крестьянских наделах от этого меньше работать не придётся? — спросил я, а Лиза только растерянно пожала плечами.

— Я не знаю. Наверное, никто из нас не смотрел на трон с такой точки зрения.

— И очень жаль. Потому что это адский труд. Нет, я, конечно, могу послать лесом и дороги, и вон тех офицеров, которые сейчас, похоже, подерутся, невзирая на то, что мы с тобой вот тут в тенёчке стоим, — и я указал на группу офицеров, которые уже начали говорить на повышенных тонах, и действительно того и гляди с их стороны скоро полетят вызовы на дуэль. — Я мог бы погрузиться в вечный праздник. А когда меня бы придушили. да вон Колька собственноручно и придушил, то я оставил бы им дела в жутком плачевном положении и казну с кучей долгов и повесившейся в сундуке мышью.

— Но ты не хочешь вечного праздника? — Лиза снова улыбнулась.

— Нет, не хочу, — я покачал головой. — Иначе к чему были все мои пятнадцать обмороков возле тела отца? — она задумалась, а я мгновенно сменил тему. — Как ты себя чувствуешь?

— На редкость хорошо, — Лиза замолчала, словно прислушивалась к себе. — Правда, хочется есть. Ты решил начать решать проблемы с казнокрадством экономией на нашей еде?

— Очень хорошая идея, но нет, — я покачал головой. — Лизонька, прости меня, но, похоже, там действительно назревает небольшой скандал. К тому же мне необходимо поговорить с Ермоловым, а то вчера как-то не получилось, — и, поцеловав жене руку, я направился было к привлёкшей моё внимание группе офицеров, но тут на крыльцо вышла Мария Фёдоровна.