Белое Солнце - Екатерина Русак

Ужинали, разговаривали.

Борис-Омор попросил Милану рассказать об их пути, до встречи с ним. Она спросила взглядом разрешение Гарат и, получив его, стала говорить. Рассказывая, она хмурилась, и было видно, что спокойствие дается ей очень нелегко. Никто ее не перебивал, рассказчика было нельзя перебивать, даже если кто-то не согласен с его словами.

Ее отец был кейтор и служил в армии Симерк. Так называлось рыхлое государственное объединение в горах на севере. В районе античной Каппадокии, ставшей много позже сердцем государства широко известного царя Митридата Евпатора Понтийского.

Отец Миланы был еще юношей, когда царь Альгант Синт-Омор по прозвищу Корабль решил покинуть Симерк в поисках новых земель.

Борис-Омор понимающе кивнул. Вот значит кто он! Его еще не забыли!

После были затяжные войны с мятежниками и узурпаторами, пока в царстве на престоле не утвердился Альгант Колер. Последние годы отец Миланы служил ему. Старый кейтор научил свою дочь владеть луком и боевым топором. Он мыслил, что женщина слабее мужчины и защитить себя лучше сможет на расстоянии, не дав приблизиться к себе обидчику. Лук — грозное оружие, стрела летит дальше дротика. Хороший лучник может победить 15–20 врагов, если он будет быстр и меток. И Милана училась стрелять. Боевой лук кейторов был очень упруг, отец ослабил тетиву, и она постепенно стала осваивать технику стрельбы. Шли годы, она взрослела, а отец время от времени подтягивал тетиву. Она легко кидала стрелы на расстояние до 380 шагов, в то время как простой охотник мог выстрелить в лучшем случае едва на триста.

Когда ей исполнилось семнадцать больших солнечных кругов, она стала лучницей-кейтором, и ей пришлось нести охрану на подступах к большому городу, где жил Альгант Колер, отец царицы Гарат. Город назывался Мелит. Так они познакомились друг с другом: Гарат и Милана. Милана была на три года старше Гарат, но Гарат была более умудрена жизнью. Не потому что она много пережила, а потому, что была Альронс.

Альгант Колер, как всякий Тиниец, был падок на удовольствия, и не мог не заметить стройные ноги Миланы, ее длинную шею, горделивую посадку головы. И он, считавший, что нет ни одной женщины, которая не мечтает о встрече с ним, предложил Милане прийти к нему ночью. Милана рассержено фыркнула, и ей пришлось прямо объяснить Альганту, которому перевалило уже за семьдесят, что бы он оставил всякие надежды на свидание с ней, а нет, она ответит на нанесенную ей обиду, потому, что она росска, а не тинийка. Во времена, где закон не делал различие между царем и лесорубом, Альганту Колер было легче отступиться от нее, что он и сделал.

Жизнь шла своим чередом, и ничего достойного внимания не происходило, пока не началась эта война.

Однажды рано утром она возвращалась с охоты и недалеко от своего дома услышала крик матери. Милана кинулась напрямик через кусты к дому и увидела, как двое гутиев избивают ее мать.

«Ты, Милана, воин, твоя работа — убивать!» — внушал ей постоянно отец. — «Это мир, где выживает сильнейший. Не сможешь убить — убьют тебя! Если ты учишься стрелять из лука, то когда-нибудь тебе придется выстрелить в человека! Ты должна это понимать. Помни всегда, что ты — кейтор. Кейтор — не знает страха, не знает жалости, не испытывает сострадания или ненависти. Он убивает, это его работа. Но никогда кейтор не нападает первый. Он всегда защищается или защищает. Он защищает свой народ и законы Ур-Ана…».

И Милана не задумываясь, послала стрелу в замахнувшегося на мать гутия. Сразу за первой полетела вторая стрела. Гутии попадали, а Милана уже со всех ног мчалась к матери.

— Что тут происходит? — крикнула она. Мать, не поднимаясь с земли, показала рукой на их дом и выдохнула окровавленными губами:

— Спаси сестру!

Милана услышав это, бросилась к своему дому. Около дверей лежал мертвый отец, рядом три мертвых гутия истекали кровью. Из дома доносились стоны и крики Мила. Милана, бросив лук, выхватила цельт и метнулась в дом. Два гутия держали Мила, а один, что-то радостно крича и похохатывая, мерзко двигал своей волосатой задницей, насилуя ее сестру!

— Не надо! — кричала Мила, и самые настоящие слезы слышались в ее отчаянном крике. — Не трогайте меня! Я не хочу! Отпустите меня!! Мама-а-а!!!

Милана с силой опустила цельт на спину насильника. Топор вошел ему между лопаток, хрустнул разрубленный позвоночник. Она вырвала цельт из тела поверженного врага и повернулась к двум другим. В глазах ее воспламенил светлый огонь праведной ненависти…

Она плохо помнила, как изрубила топором гутиев. Оттащила в сторону тело насильника, помогая сестре подняться. С цельтом в руке и вся в крови она выскочила из дома и тут столкнулась еще с одним бородатым гутием, который увидев ее, даже не успел ничего сделать. Милана молниеносно ударила его топором в висок, и тот, обливаясь кровью, мешком свалился к ее ногам. Она сунула цельт за пояс и подняла лук, наложила на тетиву стрелу. Крадучись она двинулась к соседнему дому в поисках врагов. Еще два горца вышли из-за угла этого дома. Они вдвоем тащили огромный мешок, должно быть с награбленной добычей. Ее стрела попала в глаз первому, второй бросив мешок, попытался убежать, но ему в спину вонзилась смертоносная стрела, выпущенная Миланой.

Больше врагов она нигде не обнаружила. Милана рассказывала дальше, как обнаружила в доме соседей одни трупы, в том числе и грудного младенца. Его разбили о стену, она видела кровоподтек на ней и маленькое лежащее на полу окровавленное тельце.

Вот тут она не выдержала. Ей стало невыносимо тяжело и больно! Она была женщиной, еще не знавшей материнства, но видевшая в этом великое счастье! Теперь она увидела, как может это счастье в один короткий миг погибнуть. Она представила себя на месте убитой матери, которая входит в дом и видит это! Глаза ее наполнились непрошеными слезами, которые размыли очертания предметов, она побрела прочь и очутилась за дверью во дворе. Тут она упала на колени и, охватив голову руками, закричала дико, протяжно, как раненая волчица:

— А-а-а-а-ааааа!!!

Ей было до слез жалко ребенка. Маленькое, беззащитное существо, которое радуясь жизни, улыбалось своей матери, насытившись молоком, сладко спало, раскинув в стороны маленькие ручки. Теперь несчастная мать и ее ребенок зверски убиты безжалостной рукой дикого грязного варвара-гутия. За что? Вообще, за что убили всех этих людей? Они никому не угрожали. Они сеяли полбу и ячмень, ведя жизнь простых землепашцев. Трудно представить себе труд более мирный, чем этот.

Она не могла понять, зачем насиловали ее сестру Мила? Ведь ей только четырнадцать солнечных кругов, она даже еще не успела принять полностью формы взрослой женщины! Что это? Почему все так произошло?