Двойной генерал (СИ) - Чернов Сергей

Время до часа икс, который знает только он, Кирилл Арсеньевич, — даже своему генералу этого не говорил, — сокращается как шагреневая кожа. Он может не успеть! — пронзает пугающая мысль. До мороза в желудке. Не его мысль, Павлова.

— Да не паникуй ты, ради бога, — морщится Кирилл Арсеньевич, — а ещё боевой генерал…

— Когда начнётся война? — твёрдо спрашивает генерал, — мне надо знать точно.

— Обойдёшься… — и сразу Кирилл Арсеньевич передумал, уж больно напряжён генерал, — в третьей декаде июня. Немцы сами не знают, когда начнут. Сам знаешь, как это бывает. Сначала хотели в мае, чего-то там не успели подвезти. Пришлось перенести на 15 июня. Тоже что-то не успели сделать, опять перенесли… наша глубокая разведка будет в полном охерении. Но до конца июня они начнут.

Генерал ощутимо успокаивается. Февраль ушёл вместе с оторванными листами календаря. У него впереди почти четыре месяца…

— За четыре месяца можно многое сделать, — утешает его пенсионер, — По-крайней мере ты не совершишь идиотских ошибок, что допустил в моей истории. И нападение для тебя не будет неожиданным. В крайнем случае…

Кирилл Арсеньевич запинается и впадает в раздумья. Кое-что он упустил. Охо-хо, старость не радость. Надо ещё озадачить командиров особого вида игрой, боевые действия в полном окружении. А он только что отпустил всех командиров. Ладно, не всё сразу. Пусть сначала приведут свои части в порядок. А подсохнет грунт, тогда и поиграем.

— Ну, и чего ты замолчал? — вслух подозрительно спросил генерал.

— Не разговаривай со мной голосом! Кто услышит, запишет в сумасшедшие, — строго пресёк его пенсионер. После паузы предлагает:

— Давай позже. Мы оба устали…

— Давай. Но в общих чертах обрисуй сейчас, что ты задумал. А то я не усну.

— Ну, смотри… допустим, ты не сдержишь наступление немцев. Твои войска окажутся в окружении. И что? Ты думаешь, что это конец?

— А что это по-твоему? — раздражённо, чуть не сорвавшись в голос, вопрошает генерал.

— Конец одного означает начало чего-то другого, — философски замечает пенсионер, — Ты заметил, как мы сформировали резервные командные пункты?

— Ну? — кажется, генерал начал догадываться, но боится поверить.

— Баранки гну! Как станет сухо, аккуратно и скрытно перебазируем в те места склады с боеприпасами и продовольствием. Организуем резервные медсанбаты. Глубоко в лесах. Чуешь, куда я клоню?

— …

— Это будут места скрытного базирования твоих войск. Обеспеченные всем необходимым, как минимум, на пару месяцев. В моей истории твои войска после полного разгрома потеряли 300 тысяч солдат. То есть, половина красноармейцев уцелела даже при такой катастрофе. Значит, ты смело можешь рассчитывать на то, что у тебя под рукой останется не менее полумиллиона бойцов.

— Это ты хватанул.

— Ничего не хватанул. Ты приберёшь к рукам местных призывного возраста. И кого-то успеешь призвать. Тебя же не за один день разгромят. Не меньше пары недель провозятся. За это время успеешь призвать народец. В твоём округе местного населения сколько? Миллионов 8-10? И что, из 10 миллионов не сумеешь сотню-другую тысяч набрать? Всего пара процентов населения.

— Это если разгромят. Что ещё вилами на воде писано. В любом случае твой округ окажет самое мощное сопротивление немцам. Как только увидишь, что твои войска не способны сдержать немцев, сразу уводи их в леса на резервные места дислокации. С танками и самолётами.

— И что дальше? Думаешь, обмануть немцев таким простым манёвром?

— … — для начала пенсионер со вкусом выругался. Генерал послушал с интересом.

— Честное слово, ты задолбал меня! Они не погоняться за тобой в леса! Освободил дороги, прекратил огонь, исчез. Им больше ничего не надо. Они пойдут дальше…

— Будут дальше брать наши города, бомбить их…

— Заткнись! Они так и так их будут бомбить. Слушай дальше. К примеру, они прошли Брест, окружили Белостокскую группу, взяли Барановичи, Лиду и подошли к Минску. Сосредоточат вокруг него войска, начнутся городские бои. На южном фланге пойдут в сторону Киева. Отойдут от основной массы твоих войск на полтысячи километров. И тогда ты выйдешь из леса. Одновременно всей массой войск устроишь им пепелище на месте их глубокого тыла. Только взрывай и жги поменьше. Захваченная техника и припасы тебе самому пригодятся. А немцы неожиданно осознают, что сами оказались в окружении. Десятой армией ударишь в направлении Сувалок, разгромишь тылы северной части группы «Центр»…

— Какой центр?

— Морда чукотская! — беззлобно ругнулся пенсионер, — Против тебя стоит группа армий «Центр», разбитая на две части, сувалкинскую и брестскую.

Они помолчали. Генерал переваривал полученную информацию.

— Ну, что, успокоился?

— Ты действительно считаешь, что получится?

— Долбодятел ты! — пенсионер начал раздражаться, — сам рассказывал Жукову, что немцы будут изо всех сил рваться к Москве. На тебя они не обратят внимания, посчитают, что окруженцы опасности не представляют. Они действительно не будут нести особой угрозы. На всех остальных фронтах их будут гонять, как зайцев. Зачем им боятся твоих? И даже пусть они пойдут за тобой в леса. Что их там ждёт? Долгие, затяжные бои, где нет линии фронта, и каждый куст может выстрелить. Они неизбежно увязнут. Помнишь финскую войну? Так теперь вы будет на месте финнов и везде сажать снайперов-кукушек. Допустим, они разгромят тебя полностью. Но в таких условиях они неизбежно потеряют не одну сотню тысяч солдат, кучу боеприпасов и не меньше месяца. За это время их фронт провалится, и блицкриг будет сорван.

— Что за блицкриг?

— Немецкий план быстрого разгрома Красной Армии и взятия Москвы. Слушай, пошли спать, а?

После того вечернего разговора генерал успокоился. Вариант абсолютной катастрофы в целом для страны исключается полностью. Все остальные, даже самые неприятные, ужаса не вызывают. И уже много сделано. Конец очередного дня, на площадке за штабом, народ учится водить грузовик. Генералу не надо, он умеет. Поэтому сидит и снова думает.

— Нефиг думать! — вмешивается Кирилл Арсеньевич, — пора за артиллеристов браться.

На следующий день взялись за артиллеристов. Потом за зенитчиков. За ними настала очередь лётчиков. Затем в голову приходит идея.

В тот день он стоял за бруствером наблюдательного пункта вместе с Копцом и свитой из нескольких офицеров. Генерал-майор Копец*, кажется, самый молодой генерал в его округе. Как подозревал Павлов, почитаемый окружающими женщинами красавчиком. Любой мужчина с генеральским званием в глазах женщин неодолимо привлекателен. А Копец был к тому же возмутительно молод и действительно красив. Формой головы вызвал у Кирилла Арсеньевича ассоциацию со шлемом тевтонского пса-рыцаря. Лоб-скулы-нижняя челюсть одной ширины, мягкие черты лица.

Самый дальний от границы полигон близ Дорогобужа. Высшее командование в его лице проверяет мастерство лётчиков бомбардировочной авиации. ДБ-3 заходили на цель один за другим и кидали макеты 100-килограммовых бомб. Целились в холм на расстоянии полукилометра от НП.

— Так себе, Иван Иваныч, — брюзгливо бросил он в сторону Копца, не отрываясь от бинокля, — боевую задачу одновременно тремя-четырьмя самолётами может и выполнят. Но снайперским такое бомбометание не назовёшь. Что там дальше в концертной программе? Карусель?

Кирилл Арсеньевич, а вслед за ним и Павлов очень досадовали на неразвитую радиосвязь. Не было на самолётах радиостанций. А когда была, как на этой тройке ДБ-3, то её всё равно не было. Связаться невозможно, частота то и дело уплывает, вызывая такое раздражение, что хочется ударить по радиостанции кувалдой. Поэтому Павлов даже не пытался связаться с лётчиками. Обговорили заранее программу, теперь добро пожаловать в зрительный зал. То бишь, НП.

«Каруселью» они обозвали один из вариантов группового бомбометания. Одиночный самолёт на обычной линейной траектории слишком лёгкая мишень. Поэтому Павлов с Копцом попытались усложнить траекторию, это раз, и пустить группу, это два.