Основы православной веры - Николай Пестов

К этому следует добавить, что старец Алексей М. запрещал своим духовным детям стремиться при жизни к сладостным духовным переживаниям или думать о наследовании после смерти райских блаженств. Он завещал при жизни на земле стремиться лишь к полноте подражания Христу в Его смирении и кротости, в полноте самозабвения в служении ближним («да будет вам слугою» — Мф. 26–27) и к соучастию в Христовых скорбях, когда они будут посланы христианину Господом (Кол.1, 24).

Так же говорил и схимонах Зосима из Троице-Сергиевой лавры: «Кто желает Царства Небесного, тот богатства Божьего желает, а не Самого еще любит Бога».

Как пишет архимандрит (патриарх) Сергий: «Человек, поступая в Царство Божие, поступает туда не для того, чтобы блаженствовать (если блаженство нужно и можно отделить от добродетели), а для того, чтобы быть святым. Высшее благо и добродетель — понятия между собой тождественные. Сущность вечной жизни, а отсюда и цель ее состоит в нравственном совершенстве. Блаженство и святость праведников, с христианской точки зрения, таким образом, — понятия неотделимые одно от другого. Таким образом, все дело спасения представляется в следующем виде: человек здесь на земле трудится, работает над собой, созидает в себе Царство Божие и чрез это теперь же начинает мало-помалу делаться причастником вечной жизни, насколько он имеет сил и способности для этого причастия. После того, как злое начало будет окончательно изгнано, в век грядущий человек, наконец, увидит Бога лицом к лицу, будет пользоваться вечной жизнью во всей ее бесконечной полноте. Нравственное обновление человека, таким образом, существенно связано с вечным спасением: последнее не особое какое-нибудь действие, не получение чего-нибудь нового, а только совершенное раскрытие, осуществление тех начал, которые заложены и развиты были человеком в настоящей жизни».

Как пишет прп. Макарий Великий: «Потусторонность вечной жизни только кажущаяся. Христианин еще здесь на земле должен считать себя гражданином небесным, еще здесь на земле должен начать вечную жизнь, чтобы насколько возможно здесь же предначать и вечное блаженство… Следовательно, если спрашивать о существе вечной жизни, со стороны душевного состояния человека, живущего ей, то сущность ее, источник присущего ей вечного блаженства, будет заключаться в святости. Человек потому будет вечно блаженствовать, что он (человек) будет святым и в общении со Всесвятым Богом».

Итак, душа может и должна еще здесь приобщиться к вечной жизни. Для этого надо почувствовать вкус к ней и ревностно искать ее доступными нам путями, помня, что «…Царствие Божие не пища и питие но праведность и мир, и радость во Святом Духе» (Рим. 14, 17).

Как говорила одна святая, что «безумие думать, что можно войти на небо, прежде чем войти в самого себя, чтобы себя познать, и не понять своего ничтожества и не почтить всю неизмеримость Божиих благодеяний и не переставать умолять о помощи и милосердии».

Понятия — «Царство Божие, Царство Христово и Царство Небесное» по существу тождественны с понятием «Вечной жизни». Это видно из нижеприведенных слов архимандрита (впоследствии патриарха) Сергия: «Вечная жизнь, как состояние души человеческой, не зависит от условий пространства и времени, не приурочена только к миру загробному, а зависит исключительно от нравственного развития человека и, следовательно, может начаться для избранных и в здешней жизни. Получить вечную жизнь не значит перейти из одной области бытия в другую, а значит приобрести известное душевное расположение. Вечная жизнь, таким образом, не получается, а постоянно растет в человеке». Поэтому и возможно молить Бога: «Да будет сердце мое доброю для Тебя землею, приемлющее в себя доброе семя, и благодать Твоя да оросит меня росою вечной жизни» (Ефрем Сирии).

Здесь следует оговориться, что понятие «вечности» отнюдь не следует отождествлять с понятием «бесконечность» Мы не можем иметь представлений о будущей загробной жизни: ее понятие для нас, как говорят философы, является «трансцендентальным», т. е. мало доступным разуму. При ограниченности нашего лексикона, мы заменяем это понятие «вечностью»,

О недоступности для нашего разума понятия вечности и сущности загробной жизни так пишет о. Александр Ельчанинов: «Почему Церковь молчит о загробном мире? Человек живет, мыслит и чувствует в условных формах пространства и времени. Вне этих форм мы не можем ни мыслить, ни говорить. Потустороннее живет иными формами. Если будем говорить о нем, мы будем говорить плотским языком. Вот откуда целомудренное молчание Церкви». Поэтому следует иметь в виду, что вся терминология, относящаяся к потустороннему миру и к Царству Небесному должна пониматься не буквально, а аллегорически-условно: это относится к таким терминам, как «вечность», «Престолы», «огонь вечный» и т. д.

Из определения понятия «вечность», приводим мнение о ней схиархимандрита Софрония. «Вечность — единый непротяженный, непостижимый полноты акт Божественного бытия, который будучи надмирным, непротяженно объемлет все протяженности тварного мира. Вечность по существу — Единый Бог. Вечность не есть нечто отвлеченное или отдельно сущее, но Сам Бог в Своем бытии. Когда человек по благоволению Божию получает дар благодати, то он, как причастник Божественной жизни, становится не только бессмертным, в смысле бесконечного продолжения его жизни, но и безначальным, ибо та сфера Божественного бытия, куда он возведен, не имеет ни начала, ни конца… Здесь мы имеем в виду не предсуществование души, но приобщение нашей тварной природы безначальной Божественной жизни в силу обожения твари благодатным действием».

Итак, живя в теле на земле, христиане имеют возможность уже здесь приобщиться к жизни в вечности. Вот как пишет об этом Н.: «В нашей земной жизни все мы, христиане, призываемся постоянно переключаться с потока времени (суеты и забот мирских) на поток вечности (жизнь в Боге и с Богом). Плывя одновременно в двух потоках, мы должны острее чувствовать всю опасность первого и всю необходимость и спасительность второго. Жизнь в потоке вечности это не только преодоление времени, с его изменчивостью, неустойчивостью и томлением духа, а и полнота духовного бытия».

Следует заметить, что наше психологическое ощущение времени совершенно не связано с математической точностью движения часовой стрелки. Как пишет архиепископ Иоанн — «то, что мы принадлежим не ко времени, а к вечности, это ясно видно из того, как изменяется, расширяется или суживается наше сознание времени. Время иногда „летит“ как ангел по небу; иногда, как демон, падает в бездну; иногда оно ползет, как расслабленный, или лежит у купели, не видя ни Господа, ни даже человека, который ввел бы его в Жизнь» (Ин. 5, 2–9).

Глава 7

Торжествующая Церковь

«Да будут в Нас едино»

В Своей первосвященнической молитве на тайной вечери Господь говорит о Своих учениках: «Славу, которую Ты дал Мне, Я дал им» (Ин. 17, 22).

Св. Иоанн Златоуст так разъясняет эти слова Господа: «Душа, очищенная Духом Божиим, в себя принимает луч от славы Божией и от себя отражает луч той же славы. Поэтому и апостол Павел говорит: „Мы же все открытым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа“» (2 Кор. 3, 18).

Схиархимандрит Софроний пишет: «Бог по благодати Своей благоволит соединиться с человеком настолько тесно, что человек становится Богом, подобно Богу-Творцу по образу бытия Своего. Те, кто не верят этому и не молятся Святым, не познали, как много любит Господь человека и как возвеличил его».

Вместе с тем степень славы у святых различна. Как пишет апостол Павел: «Иная слава солнца (Бога), иная слава Луны (Божией Матери), иная звезд (святых); и звезда от звезды разнится во славе» (1 Кор. 14, 41).

В притчах о минах Господин говорит верному рабу, приобретшему десять мин: «возьми в управление десять городов».

Итак, избранники Господни получают от Господа и Его славу и принимают участие в устроении Им Своей Церкви. При этом это почетное служение Господу начинается для многих святых еще здесь на земле и продолжается по преставлении их. Для некоторых же из святых (например, многих мучеников), оно осуществляется лишь за гробом.

В Откровении говорится про святых: «Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет; прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это — первое воскресенье. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет» (Откр. 20, 4–6).

По указаниям толкователей «Откровения» — тысяча лет не есть точно ограниченный срок, но обозначает длительный период времени. Этот период заканчивается освобождением из темницы сатаны (Откр. 20, 7), «взятием от среды удерживающего» (2 Фес. 2, 7), и затем вскоре кончиной века, всеобщим воскресением, страшным судом и явлением «нового неба и новой земли», «нового Иерусалима» (Откр. 20, 7-15; 21, 1–2).