Филе из палтуса (с иллюстрациями) - Джеральд Даррелл

И вдруг, совершенно неожиданно, на синей с позолотой воде у входа в залив показалось суденышко рыбака. На корме сидел наш безумный рыбак, на носу этаким тучным бульдогом восседал Спиро. Тотчас прекрасная сложная закатная роспись в небесах и на море показалась нам вдвое ярче. Спасение пришло. Они вернулись!

Мы сгрудились у самой воды, нетерпеливо всматриваясь в приближающуюся лодку. Рыбак выключил мотор, лодка продолжала идти к берегу по инерции, и в наступившей тишине раздался зычный голос Спиро:

– Не беспокоиться, миссисы Дарреллы, я все устроить!

Мы дружно вздохнули с облегчением, потому что знали: когда Спиро говорит, что устроил что-то, значит, все в порядке. Лодка мягко легла носом на хрустящий песок, и мы увидели, что между Спиро и рыбаком лежит зажаренная баранья туша на вертеле и стоит корзина с фруктами всех видов.

Спиро неуклюже перевалился через борт и побрел вброд к нам, напоминая некое диковинное морское чудовище.

– Я привезти вам еда, – сообщил он. – Но бензин у них не было.

– К черту бензин! – воскликнул Ларри. – Выгружайте еду – и приступим!

– Нет-нет, мастеры Ларрис, бензин не иметь значений, – сказал Спиро.

– Но без бензина мы никогда отсюда не выберемся, – возразила мама. – А мясо в такой жаре долго не пролежит теперь, когда весь лед в шкафу растаял.

– Вам не беспокоиться, миссисы Дарреллы, – заверил Спиро. – Я сказать вам, что все устроить, значит, устроить. Я сделать так, что все рыбаки прийти сюда и забрать нас.

– Какие рыбаки? – спросил Ларри. – Единственный рыбак, которого мы пока видели, этот тип, который бежал из психбольницы.

– Нет-нет, мастеры Ларрис, – сказал Спиро, – я говорить про рыбаки с Корфус. Которые выходить ловить ночью.

– Не понимаю, о чем ты толкуешь, – проворчал Ларри.

– Я понимаю, – поспешил я продемонстрировать свою осведомленность. – Ночью целая флотилия выходит на лов с огнями. Они ловят рыбу сетями с подсветом, у них я получаю самые интересные образцы.

– И Аргонаута арго тоже? – поинтересовался Теодор.

– Ну да, – ответил я. – А еще они вылавливают педицелляриевые морские звезды.

– Надеюсь, на них можно положиться, – заметил Ларри.

– Я устроить, мастеры Ларрис, – негодующим тоном заверил Спиро. – Они сказать, что подойти сюда около два часа.

– Стало быть, когда закончат лов? – справился Теодор.

– Да, – сказал Спиро.

– У них могут оказаться интересные образцы, – заключил Теодор.

– Как я и подумал, – подтвердил я.

– Ради Бога, кончайте толковать про образцы, давайте выгрузим съестное, – вмешался Ларри. – Не знаю, как остальные, но я жутко проголодался.

Мы осторожно извлекли из лодки баранью тушу, которой пламя очага придало сходство с мореным дубом, и корзину с фруктами. Перенесли все на наш катер, чтобы к мясу не пристала ни одна песчинка, и учинили роскошную трапезу.

Наступила ночь, луна расписала поверхность моря оранжевыми, желтыми и белыми дорожками. Мы наелись сверх меры и явно перебрали вина. Свен не давал передышки своему аккордеону, остальные танцевали кто польку, кто вальс, а кто мудреные австрийские танцы под руководством Макса. Танцевали так лихо, что Леонора свалилась за борт, вызвав красочный взрыв фосфоресценции.

В два часа ночи у входа в наш залив вереницей белых бусин выстроилась рыболовецкая флотилия. Один катер отделился от шеренги и подошел к нам. После привычных греческих препирательств, рождающих гулкое эхо в прибрежных скалах, нас взяли на буксир и отвели к остальным судам, затем вся флотилия взяла курс на Корфу.

Глядя на цепочку огней впереди, я представил себе, что мы находимся в самом хвосте кометы, летящей над черными водами.

Когда наш буксир плавно подвел нас к пристани ниже старой крепости, мама вымолвила прочувствованно:

– Конечно, это было по-своему очень приятно, и все-таки я рада, что все кончилось.

В эту самую минуту полтора десятка хмельных рыбаков, которые под руководством Спиро с жаром, на какой способны только греки, взялись переправить холодильный шкаф с катера на пристань, покантовав его и так и сяк, шлепнулись вместе со шкафом в воду, и тот лег на дно на глубине около четырех метров.

– Вот видите! – воскликнула мама. – Достукались! Говорила вам, что не надо было брать с собой этот холодильный шкаф.

– Ерунда, – сказал Ларри. – Завтра утром запросто вытащим его.

– Но что я буду делать без холодильного шкафа? – не успокаивалась мама. – Придется заново разбираться со всеми припасами на ближайшие три-четыре дня.

– Да перестань ты переживать, – говорил Ларри. – Честное слово, можно подумать, случилась невесть какая катастрофа. Спиро будет доставлять нам продукты.

– Пусть для тебя это не катастрофа, – сухо произнесла мама, – но для меня еще какая.

Тепло попрощавшись с остальными участниками вылазки, мы расположились в машине Спиро и поехали домой. Хотя Ларри весело напевал, а Лесли расписывал маме прелести пистолета с перламутровой рукояткой, хотя Марго всячески убеждала маму, что из подаренного ею отреза выйдет чудесное платье, а я не жалел усилий, чтобы поднять настроение мамы, рассказывая о чрезвычайно редкой бабочке, которую поймал подаренным ею сачком, наша родительница до самого дома хранила ледяное молчание. Было очевидно, что утрата холодильного шкафа причинила ей глубокую боль.

Войдя в дом, она налила себе добрую порцию бренди и села на кушетку, явно пытаясь сообразить, каким меню мы сможем обходиться, пока холодильный шкаф не будет извлечен из морской пучины, в чем все мы, включая Спиро, горячо заверяли ее.

Ларри обнаружил, что на его имя поступила почта. Наполнив себе бокал вина, он с интересом принялся вскрывать письма.

– Боже! – воскликнул он, читая второе письмо. – Грубенштейны едут к нам… и Гертруда будет с ними.

Мама очнулась от своего гастрономического транса.

– Грубенштейны? Ты говоришь про этого жирного человечка, который выглядит так, словно не мылся полтора месяца, и про эту его ужасную цыганистую супругу?

– Замечательный талант, – сказал Ларри. – Из него получится выдающийся поэт. Гертруда тоже интереснейшая женщина – пишет чудесные картины. Она понравится тебе.

– Понравится тем больше, чем меньше я их буду видеть, – произнесла с достоинством мама. – Об этой Гертруде судить не берусь, но Грубенштейны – далеко не подарок.

– Как это понимать: чем меньше ты будешь видеть? – удивился Ларри. – Они остановятся у нас.

– Как – ты пригласил к нам?– поразилась мама.

– Ну конечно, – ответил Ларри, словно иначе и быть не могло. – У них нет денег, чтобы снять себе жилье.