Игра в обольщение - Дженнифер Эшли

Мысли Эйнсли мгновенно вернулись к Кэмерону, когда он своим крепким телом прижал ее к кровати, удерживая своей рукой ее запястья. Он был готов овладеть ею, она чувствовала это через килт, и нисколько не возражал, чтобы это случилось в кровати.

Но он отпустил ее. Хотя мог бы взять то, что хотел прямо тогда, мог бы заставить Эйнсли отдаться ему. Но не заставил.

— Этого не будет, — повторила Эйнсли.

— Наивная миссис Дуглас, — с сожалением посмотрела на нее Филлида. — Ты не соперник лорду Кэмерону Маккензи. Он очень быстро получит от тебя то, что хочет, и ты пойдешь за ним. Кэмерон видит, хочет, берет — и дело сделано.

«Мы это закончим», — опять вспомнились Эйнсли слова Кэмерона.

— Для женщины, которая является его любовницей, ты очень оптимистично настроена, — сказала она вслух, чувствуя, как билось ее сердце.

— Я завела роман с лордом Кэмероном с широко раскрытыми глазами. У него репутация любовника, который доставляет массу удовольствия, а я именно это и искала. Мне надо было развеять скуку на этом чудовищно глупом сборище. Раньше Харт Маккензи устраивал экзотические оргии, которые пользовались огромной популярностью. Но теперь он приглашает скучных людей на скучную неделю в замерзающую шотландскую деревню заниматься скучными вещами. Кэмерон скучает так же, как и я, но теперь, когда он заметил твои красивые глазки, я уверена, что со мной покончено. Но это не имеет значения, потому что я покончила с ним.

Эйнсли слушала с растущим волнением, понимая, что оказалась в мире, который видела только мельком: мужья и жены, ищущие других партнеров ради новизны отношений, любовники, отвергнутые по воле случая ради других любовников. В мире Эйнсли юную мисс можно погубить в один миг, в мире Филлиды клятвы — ничто, а удовольствие — все.

Эйнсли думала о лорде Кэмероне, о его жгучем взгляде и о страсти, которая клокотала в нем. Он превращал эту страсть в доброту, когда ухаживал за лошадьми или за старой миссис Ярдли, заботясь о них и одновременно защищая. И эта его доброта убедила Эйнсли в том, что даже в мире любовниц и тайных любовников Кэмерон Маккензи заслуживает кого-нибудь получше Филлиды Чейз.

— Я могу дать тебе пятьсот гиней, — твердо сказала Эйнсли.

— Я хочу тысячу, — щелкнула пальцами Филлида. — Она может это позволить.

Да, но королева имела твердые убеждения относительно того, на что надо тратить деньги и сколько можно потратить за один раз. Она считала оскорбительным, что ей вообще придется платить.

Но с другой стороны, королева понимала, что письма могли серьезно подпортить ее репутацию, если станет, известно, что она писала такие сентиментальности мистеру Брауну, пусть даже никогда не отправляла их ему на самом деле. Люди недовольны затворническим образом жизни, какой вела Виктория, и могли появиться требования об отречении ее от престола, если они решат, что ее затворничество объясняется тем, что она развлекалась со своим шотландским конюхом.

Филлида решила наказать королеву, и она ее накажет. Поэтому королева послала Эйнсли, которой она частенько поручала тайные задания, порой совершенно отвратительные, например вскрыть замки или обыскать спальню. Теперь она должна была договориться с Филлидой и вернуть письма, не потратив по возможности ни пенни.

— Ты очень самонадеянна, если думаешь, что она заплатит тебе тысячу.

Над полями продолжали взрываться фейерверки, освещая темное небо и озаряя улыбающееся лицо Филлиды.

— Я хочу получить тысячу. Ты уж постарайся, собери эти деньги к концу недели, тогда и получишь свои письма. А если нет…

Она махнула рукой и, не оглядываясь, пошла по дорожке, усыпанной гравием.

— Чертовка, — проворчала Эйнсли.

В ее ладонь ткнулся холодный нос, и Эйнсли, опустив глаза, увидела Макнаба, собаку Маккензи, которая смотрела на нее преданными глазами. Во все времена у Маккензи было пять собак. Две из них — охотничья Руби и терьер по кличке Фергус — принадлежали Йену и Бет и жили вместе с ними, когда они переехали в собственный дом неподалеку отсюда. Бен и Ахилл остались в основном здании, а у Дэниела и Кэмерона был Макнаб, веселый спрингер-спаниель.

— Какая у тебя, должно быть, спокойная жизнь, — вздохнула Эйнсли и наклонилась, чтобы погладить Макнаба. — Тебе не надо волноваться из-за интриг, писем, шантажа…

По ногам Эйнсли весело застучал виляющий хвостик Макнаба. Хвост заработал еще сильнее, когда песик повернулся поприветствовать человека, появившегося из темноты.

— Значит, Филлида шантажирует тебя, — сказал Кэмерон.

Эйнсли быстро прокрутила в голове разговор и немного расслабилась, когда поняла, что ни она, ни миссис Чейз не упомянули королеву по имени.

— Боюсь, что да.

— Филлида просто дьявол. — Кэмерон погладил Макнаба по голове. — Хочешь, я вытряхну из нее твои письма?

— Пожалуйста, не надо, — тревожно распахнула глаза Эйнсли. — Если вы ее напугаете, она может пойти в газету, как грозилась.

Макнаб покружил вокруг Эйнсли, заставив ее невольно приблизиться к Кэмерону. Потом сел рядом с Эйнсли, безмерно счастливый, что теперь они так близко друг к другу.

— Я могу решить твою проблему, — заявил Кэмерон. — Я дам тебе тысячу гиней, если попросишь.

«Он не отдаст тебе письмо, не назначив за него цену», — пронеслось у нее в голове.

— Я соберу деньги, — ответила Эйнсли. — Это будет нелегко, но я соберу.

В другой стороне парка в свете китайских фонариков под руку со своим мужем гуляла Филлида.

— Она женщина упрямая и практичная, — заметил Кэмерон.

— Она у меня как бельмо на глазу.

— Если ты думаешь, что тысяча гиней избавит тебя от Филлиды, то ты ошибаешься, — прошуршал, как гравий под ногами, тихий смех Кэмерона. — Она что-нибудь утаит или найдет другой способ вернуться к тебе. Шантажистов невозможно остановить, — с горечью в голосе пояснил Кэмерон.

— Разве? Откуда вам это известно?

— Когда ты приходишься братом герцогу, и твоя жена умирает при загадочных обстоятельствах, вдруг из ниоткуда появляются эти акулы.

— Не очень понятная метафора.

— К черту метафоры. Это — люди-акулы, и они появляются из тени тогда, когда ты меньше всего их ждешь.

— Простите, — прошептала Эйнсли.

В ее голосе Кэмерон уловил сожаление. Черт, ну почему она так смотрит на него?

Блестящие в темноте серые глаза, открытый взгляд. Когда она наклонилась погладить собаку, с ее плеча сползла тонкая кружевная шаль. И снова Эйнсли оживила мир Кэмерона, наполнила его обычно серое существование яркими красками.

— Все общество строит предположения, не убил ли я свою жену. Включая тебя.