Ворожей Горин – Фолиант Силы - Евгений Юрьевич Ильичев

что до места ехать было всего ничего — главная ведьма Новгородской области, как оказалось, статусом не кичилась и жила в скромном одноэтажном доме, белого кирпича на самой окраине Сольцов, разумеется, близ старенького погоста. Бабушка — божий одуванчик (как мне сперва показалось) лично вышла к нам во двор, но на порог своего старенького, но весьма ухоженного дома так и не пустила.

— А в чем, собственно, дело? — перешла в контрнаступление глава Новгородского ковена, выслушав отца Евгения. — С чего такой интерес к моим девочкам?

— Видали мы таких «девочек», — буркнул себе под нос наш водитель Валерий, что стоял чуть позади меня. Немолодой уже, чуть полноватый мужчина всю дорогу от Москвы до Великого Новгорода развлекавший нас различными байками из своей, безо всякого сомнения, увлекательной и долгой жизни, при виде ведьм как-то подобрался и посерьезнел. — Самой молодой лет сто с гаком, — продолжил бубнить мне на ухо он. — Они уже при Сталине далеко не девочками были.

Было чувство, что у батюшки Валерия с ведьмами были какие-то свои счеты. Уж больно тон его сильно изменился в присутствии ведьм. Да и в целом наш отряд при виде старшей ведьмы как-то подобрался. Лица у бойцов посерьезнели, взгляды засверкали недобрым огнем. Мне рассказывали о способностях ведьм, но чтобы целая группа бойцов так сильно напрягалась при виде всего лишь одной ведьмы — такого я, признаться, не ожидал. Не съест же она нас, в конце-то концов. Отец Евгений обернулся и пришикнул на нас, давая понять, что сейчас не лучшее время для шуток. Затем он вновь повернулся к бабушке Ясне и постарался донести до нее суть дела:

— Да, вещицу мы тут одну разыскиваем. Поговаривают, тут она, в вашей губернии.

Перед этим диалогом он, разумеется, честь по чести, представился и заверил главу ковена, что явились мы с миром. Что, дескать, никаких неприятностей наш визит никому не сулит. Если только никто из ведьм ничего не утаит от следствия.

— А кто поговаривает? — изобразила удивление бабушка Ясна. Причем, сделала она это таким тоном, что всем, включая меня, стало ясно — Ясна темнит.

Отец Евгений в долгу не остался и в тон ведьме начал напускать туману на свои слова. И делал он этот столь виртуозно, что даже я, медик, привыкший пачками писать отписки от жалоб, не сразу понял сути сказанного. Со стороны беседа выглядела вполне себе миролюбиво. Однако уже потом, ретроспективно оценивая эту словесную дуэль, я понял, что священник практически в лоб сыпал угрозами, на что старая ведьма отвечала тем же.

Старушка на расспросы реагировала живо, без конца уводя разговор в сторону репликами о том, как в их краях чтят Канон и Совет, его оберегающий, но, по сути вопроса, так ничего нам и не открыла. Уперлась, ведьма старая, в свое «никуда никого не послала», да «никто ничего не брал».

— … а коли сами найдете искомую вещь, так мы только рады будем, — завершила свою речь Ясна Фроловна, вполне себе дружелюбно улыбаясь. — Нам чужого добра не надобно. Мы своим добром богаты.

— Я вас понял, Ясна Фроловна, — натянув приторную улыбку на лицо, завершил бесполезную полемику священник. — Всего доброго.

Казалось бы, разговор окончен и ничего мы не добились толком. Бойцы Совета даже успели рассесться по машинам. Но отец Евгений вдруг остановился, обернулся к ведьме в пол-оборота и все с той же приторной улыбкой бросил напоследок:

— Только учти, ведьма старая, если я этот фолиант сам найду, и окажется он у кого-то из твоих прислужниц — вам тут всем туго придется.

На эту неприкрытую угрозу старуха ничего не ответила. Словно и не услышала она этих слов священника. Знай себе стояла на своем ухоженном крыльце да улыбалась. Разве что платочком не махала нам в след. Более того, она даже в лице не изменилась, провожая нас добродушным взглядом. Только не было в том взгляде ничего доброго на самом деле. Мы с Василием, сидя в самой последней машине, заколебались от бытовых проклятий отмахиваться. Эта карга ими, как из автомата нас поливала. И, ведь, не предъявишь — кроме искренней злости в этих проклятьях ничего не было. Силу свою ведьма к ним не прилагала, следовательно, и предъявить ей было нечего. Такими бытовыми проклятьями люди друг друга каждый день в могилы сводят, даже не догадываясь, как сильно бьет дурное слово и дурная мысль по человеку, особенно по родному. А самое интересное, что такие вещи к ним же бумерангом возвращаются. Сидит, в итоге, такой «доброжелатель» у разбитого корыта своей жизни и не поймет никак, что с его миром творится. Почему все из рук валится, откуда болезни берутся и что за финансовое проклятье вечно его преследует?

— Врет она, как пить дать! — прокомментировал ситуацию наш водитель Валера, выруливая на выщербленную дорогу.

— Да. — Коротко ответил отец Евгений, уставившись в лобовое стекло. — Однако, смелости этой Ясне Фроловне не занимать. Не слабее своей матери вышла ведьма.

— И не говорите, — подтвердил Валерий, выруливая на трассу. — Я ее мамашку, кстати, помню. Был случай в семьдесят девятом году, аккурат перед олимпиадой…

Байка отца Евгения интересовала мало, а потому очередной искрометный рассказ батюшки Валерия он прервал коротким взмахом руки. Дважды просить не пришлось — батюшка, судя по всему, службу свою знал назубок и понимал, когда имеет смысл балагурить, а когда следует попридержать язык за зубами. К примеру, сейчас действительно следовало помолчать. Чапай думал.

— Теперь куда? — спросил я, когда наш маленький кортеж остановился на заправке, а сами мы вышли подышать свежим воздухом. Ох как же хотелось закурить сейчас… И чего это я удумал бросать? Сила-то ворожейская меня теперь в два счета от всех хворей излечивала. Уж рака легких точно можно было не опасаться. Ан-нет, и Василий настоял, и самому что-то подсказывало, что не хорошо искушать свою силу в этом вопросе.

— В доме достопочтенной Ясны Фроловны фолианта твоего точно нет, — задумчиво произнес отец Евгений. — Нет, и не было его там никогда. Мои бойцы ничего не почувствовали. Да и вы с Василием, как я понял, тоже ничего не услышали. Стало быть, знают ведьмы, что к ним в руки попало. Знают, и умело оберегают свою находку.

— Так, может, и нет фолианта здесь? — предположил я. — В смысле, с чего вы взяли, что ведьмы