Уж замуж невтерпеж - Надежда Тутова

Вначале, когда только выяснилось что секстант пропал (как именно это выяснили я пропустила по причине хорошего утреннего сна — давно так не отдыхала, даже не чувствовала неудобств лежанки и колючести чужого плаща), разбойники дружною толпою гоняли по поляне виновника сего бедствия — Кифога (именно это действие меня и разбудило)! Потом, когда Гудраш перестал изображать рев оскорбленного до глубины души быка и попытался привести в порядок себя и свои мысли, а заодно и подчиненных, народ задумался над проблемой и единодушно решил: секстант надо найти… НЕМЕДЛЕННО! Чем собственно все и занялись. По здравому размышлению, я не стала вмешиваться в сей процесс. Поначалу. Когда солнце повисло над макушками елей, лично мне стало ясно, что блуждание в окрестных кустах ничего не даст. Стоило бы хоть чуть удалиться от стоянки. Но видимо разбойники не меньше Кифога боялись заплутать в лесу и упорно нарезали круги вокруг поляны. Волей не волей, но придется вмешаться в процесс, поскольку рано или поздно (в моем случае — рано) народ станет опять ругать Кифога за то, что взял секстант, потом ругать, что куда-то пошел, а уж тогда недолго и задаться вопросом: почему он вообще куда-то пошел. А тут сразу и выявится причина его ухода в моем лице. А мне оно надо?

Нет, конечно же, бежать к Гудрашу и радостно вопить, что я — пиктоли и могу призвать его драгоценный секстант, не буду — еще не совсем с ума сошла! Но каким-то образом поиски стоит ускорить. Да, я могла бы удалиться в развесистые кустики, да хоть в ближайший от меня орешник, призвать золотую деталь секстанта, а вместе с ней и сам прибор, а потом радостно выпрыгнуть с криком: «Нашла!», но… Во-первых, это будет слишком подозрительно, то есть мое рвение, во-вторых, бедные кусты вокруг лагеря практически вытоптаны и «случайно заваляться» секстант там однозначно не мог, в-третьих, видимо не вполне мне доверяя, Гудраш и, как я поняла, его первый помощник рыжебородый верзила Карика вполглаза, но достаточно внимательно приглядывают за мной.

Честно говоря, мне до сих пор неизвестна моя дальнейшая судьба в разбойничьем стане. Вроде бы убивать меня пока не собираются — это радует, но и что со мной хотят сделать не ясно. О своих подвигах не рассказывают, открыто вообще не говорят: так — намеки, намеки и еще раз намеки. Из обрывков разговоров я поняла, что данная поляна (они называют ее между собой Ельник) — одна из летних стоянок. По окраине Старого Леса, вдоль тропы и дороги разбросано несколько временных лагерей, дальше в глубь — еще три летних стоянки. Предположительно, где-то на востоке имеется зимний лагерь, но о нем упомянули вскользь, да и то один раз. Зато я точно знаю, что у банды есть лошади, вот только в данный момент они под охраной нескольких разбойников пасутся на Срединных лугах — название данной местности мне ничего не сказало, но я не стала сообщать об этом факте всем желающим и нежелающим тоже. Меня возьмут в банду на должность повара? Сомнительно, в том смысле, что я не очень-то этого хочу: готовить каждый день — не такая уж большая забота, да только из рассказов папа, причем не мне, а когда он с друзьями вспоминал прошлые подвиги (напивался, как говорит маман), я уяснила, что разбойничьи женщины не только кашеварили, но и… ну… это… в общем были женами всем желающим — мне такого и даром не надо! Даже если бы действительно взял кто-то один из них меня замуж и то не пошла — я вообще не собираюсь пока замуж, я погулять хочу! Оставят как всеобщего ребенка? Едва ли: ну на день, ну на два им будет занятно повозиться со мной, изображая добрых дядюшек, а дальше? Примут в братство или правильнее банду? Кто знает… С мечом я обращаться не могу, плетью тоже не владею, ножами — только кухонными, удавку в глаза никогда не видела. Вот разве что с луком баловалась когда-то… Но именно «баловалась»: в яблочко не попадала, но стреляла ровно и цельно, как говорил мой папа. Знать бы еще, что это значило? Ну, не отправят же они меня домой?!

А время шло, и злые от раннего подъема, да еще и без завтрака, разбойники принимали все более устрашающий вид. Вот тогда-то я и решилась на призывание. Собрав всю свою храбрость в кулак, чтобы не разбежалась раньше времени, направила стопы к Гудрашу.

— Кхм… Уважаемый… — несмело начала я и, заметив, что главарь пока еще расположен к беседе, продолжила. — Может, стоит поискать секстант чуть подальше от стоянки? Кифог же не по окрестным кустам шастал?!

— Дело говоришь, — кивнул Гудраш, но тут же, прищурив глаз, грозно спросил — Сбежать никак надумала?

— Нет, — покачала головой я.

— И правильно, — согласился Гудраш. — Самой тебе из Ельника не выйти, только нас разозлишь…

Чем это я разозлю разбойников, мне было непонятно, но уточнять не стала, а вернулась к общему барану, точнее Кифогу и его «подвигу».

— Я помню, как он вчера уходил по тропинке, что начинается у молоденькой рябины, — проинформировала я руководство банды.

— А там ведь до Ставровой Гати рукой подать, — подключился к разговору Карика, почесывая волосатую грудь (терпеть не могу в мужчинах такой повышенной волосатости, даже усы и бороды едва перевариваю!).

— Может, стоит туда пойти? — робко предложила я.

— И ты пойдешь? — внимательно посмотрел на меня Гудраш.

— Ну не сидеть же здесь! — не удержалась я.

— Что ж… Но одной идти не дам, возьмешь в провожатые Кёра — он парень шустрый, да руки мудрено умеет крутить — сломать может, — припугнул меня главарь.

Эх, руки крутить — ума много не надо, на мой взгляд. К тому же особенности моей второй ипостаси будут отличным противовесом способностям Кёра. Дело в следующем: не знаю, что внутри костей обычных людей, а у пиктоли кости полые и в них как бы прячется все составляющее нашу вторую ипостась, и при опасности ЭТО проникает в кровь, в мышцы, в кожу, делая пиктоли более жестким, крепким, словно эльфийский доспех. Поэтому сломать мне руку очень сложно, так что слова Гудраша — пустые угрозы для меня.

И вот мы идем с Кёром, как не знаю кто, поскольку нормально иду только я, а парняга подскакивает от каждого шороха и в любую минуту готов стремглав помчаться назад. Как же мне от него избавиться? Ну не убивать же?! Ох, я, похоже, заразилась разбойничьими замашками, если такое думаю! И ничего не приходит в голову. Может попробовать разговорить его?

— Эй, Кёр!? — очень многообещающе, в смысле не понять к чему.

— Чаво? — довольно грубо отзывается парень, но в глубине слышится страх.

— Ты как к лесу относишься? — ну, нашла что спросить!..

— М… э… люблю, — не очень уверено отозвался Кёр.