В мишуре и блестках - Найо Марш

— Я намерен игнорировать всю эту пакость, — сказал он. — Я намерен предаться барственной бездеятельности. Кто-то хочет, чтобы я устроил громкий скандал. Не дождется. Я не собираюсь расстраивать моих слуг и не позволю испортить мне Рождество. Кто бы он ни был, пусть подавится своей изобретательностью. Поверите ли, сейчас только без десяти одиннадцать. Давайте нарядим елку.

И они принялись за работу. Хилари решил выдержать елочный наряд в золотистой гамме. Они повесили золотые шары, на нижние ветви — самые большие, и по мере приближения к вершине шары постепенно уменьшались в размере. Увенчал дерево золотой ангел. С веток свисала золотистая мишура, в глубине поблескивали золотые звезды, свечки тоже были позолоченными. Елка выглядела совершенно сказочно.

— Я и фигурки у рождественских яслей позолотил, — похвастался Хилари. — Надеюсь, тетя Трах не станет возражать. А какое будет зрелище, когда свечи зажгут!

— Как насчет подарков? Полагаю, без них не обойдется?

— Детские подарки в золотых коробочках принесет дядя Прыг, по одному на семью. А наши, соответственно упакованные, положат на столик у стены. Каждый отыщет свой подарок, потому что дядя Прыг не может читать надписи без очков. Он только привезет золотистые сани с коробками.

— С улицы? А если погода будет ужасной?

— В таком случае внесем подарки из холла.

— Но полковник все равно явится с мороза?

— Он будет только счастлив.

Трой засомневалась. Полковник Форестер не выглядел слишком крепким, и прогулка в снежную бурю, хотя и очень короткая, вряд ли пойдет ему на пользу, к тому же одет старик будет лишь в парчовый халат. Хилари сказал, что дядя Прыг может надеть перчатки, и, заметив, что не убедил собеседницу, добавил, что Винсент будет держать над ним зонт: парик и корона из омелы не должны намокнуть, хотя несколько сверкающих снежинок смотрелись бы на них великолепно.

— Но нет, они же растают, — сообразил Хилари, — а это будет катастрофой.

Стоя на стремянке, он посмотрел вниз, сквозь зеленые иголки и золотые шары, на Трой.

— Вы не одобряете меня, — сказал он. — Думаете, что я избалованный и бессердечный и давно утратил всякое представление о духовных ценностях.

Трой несколько смутилась: примерно так она и думала.

— Возможно, вы правы, — продолжал Хилари, не дожидаясь ответа. — Но по крайней мере я не притворяюсь. К примеру, я сноб. Придаю огромное значение древности рода и ни за что не сделал бы предложения моей обожаемой Крессиде, если бы она была сомнительного происхождения. Генеалогические деревья я ценю даже больше, чем рождественские. И мне нравится быть богатым и создавать по-настоящему золотые елки.

— О, — отозвалась Трой, — против золотой елки я ничего не имею, наоборот.

— Я вас отлично понял. Вы должны помолиться за меня завтра в часовне.

— Молиться не по моей части.

— Не надо принимать мои слова слишком всерьез, — сказал Хилари. — Я сохранил часовню в качестве безделушки. Она и на самом деле очаровательна.

— Вы христианин?

— Из контекста этого не следует, — ответил Хилари. — Будьте добры, подайте мне шар.

Работу закончили к полуночи. Отойдя в дальний конец комнаты, к догорающему камину, Трой и Хилари любовались плодами своих усилий.

— Свет выключим, чтобы горели только свечи, — говорил хозяин дома. — Вид будет совершенно волшебный. Елка — мечта. Надеюсь, детишки придут в восторг.

— Еще бы. Пожалуй, я пойду спать.

— Как чудно мы с вами провели время. — Хилари взял Трой под руку и повел к выходу. — Та пакостная чушь совсем вылетела из головы. Спасибо вам большое. Как вам ветвь для поцелуев? Найджел потрудился на славу.

Они оказались как раз под ветвью. Трой подняла голову и получила поцелуй.

— Счастливого Рождества, — сказал Хилари.

Трой поднялась к себе, оставив Хилари в гостиной.

Открыв платяной шкаф, она с удивлением услыхала приглушенный разговор в комнате Форестеров. Говорили тихо и невнятно, но, вешая платье, Трой услышала приближающиеся к ней шаги, и голос полковника совсем рядом очень громко и твердо произнес: «Нет, моя дорогая, решение окончательное. И если ты отказываешься, то это сделаю я».

Хлопнула дверь. Трой вообразила, что миссис Форестер заперлась в ванной, но секунду спустя поняла, что ошиблась: миссис Форестер, видимо, вышла из ванной и коротко ответила мужу, но Трой не расслышала ее слов. Шаги полковника медленно удалялись и наконец стихли. Трой поспешно закрыла гардероб и легла в постель.

Рождество просияло бледным зимним солнцем. Вид из окна Трой вполне годился для рождественской открытки, не хватало только обрамления из малиновок, мишуры и остролиста. Снег, словно желая угодить Хилари, превратил унылый пейзаж в сверкающую долину.

Одеваясь, Трой услышала, как кричат Форестеры за стенкой, и заключила, что полковник вполне оправился. Когда она открыла гардероб, ее приветствовал уже ставший привычным перестук плечиков с другой стороны.

— Доброе утро! — крикнула Трой и постучала по перегородке. — Счастливого Рождества!

— Спасибо, мадам, — отвечал мужской голос. — Я передам полковнику и миссис Форестер.

Молт.

Трой слышала, как он удаляется прочь от шкафа. В глубине комнаты раздался приглушенный гомон, затем Молт вернулся и деликатно постучал по тонкой стенке.

— Полковник и миссис Форестер шлют свои поздравления. Они будут счастливы, если вы заглянете к ним.

— Буду через пять минут, — прокричала Трой. — Спасибо.

Явившись с визитом, она застала полковника и миссис Форестер сидящими в постели под сенью зонтов в зеленую полоску. Наверное, под такими зонтами спасались от азиатского зноя викторианские миссионеры и основоположники Британской империи. На покрывало легли лучи зимнего солнца. Каждый из супругов был облачен в алый халат, полы халатов свернулись в складки, образуя нечто вроде огромных чашечек цветов. Полковник и полковница напоминали языческих божков.

Они хором пожелали Трой счастливого Рождества и пригласили присесть.

— Вам как художнице, — заметила миссис Форестер, — не привыкать к неформальным приемам.

Дверь в ванную, находившуюся в дальнем конце комнаты, была открыта, а за ней виднелась, также распахнутая, дверь в гардеробную, где Молт чистил щеткой костюм.

— Мне рассказали о зонтах, — сообщила Трой.

— Мы не любим, когда солнце бьет в глаза, — пояснила миссис Форестер. — Нельзя ли попросить вас закрыть дверь в ванную? Большое спасибо. Молт не лишен предрассудков, и мы не хотели бы давать им пищу. Род, надень аппарат. Я сказала — надень аппарат.

Полковник Форестер, улыбавшийся и непрестанно кивавший головой, — несмотря на то что, по-видимому, не мог разобрать ни слова, нашел слуховой аппарат на тумбочке и приладил к уху.

— Чудесное изобретение, — сказал он. — Однако я немножко беспокоюсь, как буду выглядеть в нем сегодня вечером. Но в конце концов, парик ужасно длинный, замаскирую. Друид со слуховым аппаратом — абсурд, не правда ли?

— Прежде всего, — начала миссис Форестер, — как развивались события после нашего отбытия ко сну?

— Нам страшно любопытно, — вставил полковник.

Трой поведала им о мистере Смите и мыле. Миссис Форестер сердито потерла нос.

— Очень досадно, — сказала она. — Моя теория опровергнута, Род, опровергнута.

— Сочувствую, Тру.

— А впрочем… не уверена. Знаете ли, он мог пойти на хитрость, я говорю…

— Аппарат при мне, Тру.

— Что за теория? — спросила Трой.

— Я была убеждена, что письма написал Смит.

— Но как же…

— Во многих отношениях он неплохой малый, но чувство юмора у него грубоватое, и он недолюбливает Крессиду Тоттенхэм.

— Тру, дорогая, уверен, ты ошибаешься.

— Ты совсем не уверен и опасаешься, что я права. Он считает, что она недостаточно хороша для Хилари. Я тоже так считаю.

— Возможно, но…

— Ты хотел сказать: «Очевидно, но…» Выражайся точнее, Род.

— …но Берт Смит ни в коем случае не стал бы писать мне столь непристойную записку. В отношении тебя.

— Не согласна. Он мог бы счесть такое забавным.

— Но что ж тут забавного? — с несчастным видом возразил полковник.

— Хилари же было смешно, — возмущенно произнесла миссис Форестер и повернулась к Трой. — А вам? Полагаю, Хилари рассказал о содержании записки.

— В общих чертах.

— И что ж? Смешно?

— Рискуя предстать в неблагоприятном свете, тем не менее, боюсь, я должна признаться…

— Прекрасно. Можете не продолжать. — Миссис Форестер взглянула на мужа и вдруг ошарашила: — Да, возмутительно. Разумеется, безосновательно. Абсурдно, но не столь надуманно, как тебе кажется.

Трой могла бы поклясться, что в ее глазах на мгновение вспыхнули искры.