Волшебные Перья Арарахиса - Александр Якубенко

Фунтику мы поручили стоять недалеко от полицейской казармы и, в случае опасности, подать сигнал тревоги.

У меня, Пиксы и еще двух мальчиков были маленькие ведерки с клеем и кисти, которые мы прятали под одеждой. Угадай и Хандрила несли на спине пакеты с листовками.

До Базарной площади мы добрались без особых происшествий. По дороге ни разу не наткнулись на ночной патруль.

С самого начала работа пошла хорошо. Пикса и мальчики выхватывали из-за пояса кисти, макали их в клей и быстро мазали стену в четырех местах.

Я вынимал листовки из пакетов на спине Угадая и Хандрилы. И… раз… раз… раз… раз! — приклеивал их к стене. Нужно было разгладить бумагу, чтобы крепче держалась, и идти на новое место.

На листовках было написано:

"Долой короля и богачей!"

"Да здравствует свободная Верзилия!"

Работа подходила к концу. Осталось несколько листовок.

Со стороны казармы донесся какой-то слабый писк.

Может быть, это была кошка, убегавшая по водосточной трубе от хищной крысы.

Ну, теперь все в порядке! Вынимаю из кармана последню листовку… Пикса делает взмах кистью. Клей растекается по стене. Я прикладываю листовку… Как вдруг!..

— Ага-а-а! Попались!

Чья-то грязная лапа зажала мне рот. Другая схватила за шиворот и подняла высоко воздух.

Я пытался вырваться. Но поздно… Я в руках стражника.

Наверное, попались и мои друзья. Об этом я мог судить по слабому визгу Угадая и хриплому, сдавленному мяуканью Хандрили.

Попался и бедняга Фунтик. Оказывается, он пытался предупредить нас. Но мы увлеклись и не обратили внимания на его сигнал.

А Пикса? А мальчики? Что с ними?

Я барахтался в сильных руках стражника. Но все же успел расслышать топот убегавших ног и крики полицейского, преследовавшего Пиксу:

— Стой! Стой! Остановись! Ах ты славный! Ах ты милый!

Один из полицейских зацепился ходулями за угол дома и с грохотом повалился на мостовую. Второй наткнулся на него и полетел тоже.

В этот момент ручища стражника соскользнула с моего лица. Я вздохнул полной грудью и отчаянно закричал вслед убегавшим:

— Пикса! Ребята! Нас схватили!

Раздался далекий голос Пиксы:

— Слыы… шал!

И все смолкло.

— Молчи, славный! — злобно гаркнул на меня стражник и снова закрыл мне рот рукой.

Упавшие стражники, охая и проклиная все на свете, поднялись с земли и снова водрузились на ходули.

Нас связали и, награждая колотушками, погнали в государственную тюрьму. А наутро повели во дворец.

Глава 12. КОРОЛЕВСКИЙ СУД

— Введите обвиняемых! — раздался мрачный голос глашатая.

Двери распахнулись. Стражники подтолкнули нас сзади палками. Мы вошли в полутемный зал.

Тронный зал короля был большим и длинным. Далеко, в противоположном его конце, виднелся трон. К нему вела ковровая дорожка, по которой, вероятно, шли послы иностранных держав, богатые купцы и министры.

Идти приходилось так долго, что постепенно душа идущего уходила в пятки. На это, видимо, и была рассчитана столь длинная дорога к трону.

Чтобы вселить ужас в посетителя и окончательно лишить его возможности соображать, среди немой тишины возник отвратительный вой сирены.

Звук был такой, что я невольно поглядел на небо. Не летят ли самолеты?

Неба я не увидел, а увидел потолок. Потолок был грязный и закопченный. На балках, повиснув головами вниз, спали ушастые летучие мыши.

Одна из мышей проснулась и ехидно подмигнула мне левым глазом. Как будто хотела сказать: "Что, попался? Будешь теперь знать!"

Я старался держаться храбро, хотя на душе у меня кошки скребли.

Угадай тоже был грустен. Но не потому, что боялся. Просто ему хотелось есть. Угадай совершенно не переносил голода.

Хандрила шел к трону с невозмутимым видом. Невозможно было понять, страшно ему или нет.

А Фунтик совсем упал духом. Стражники пригрозили, что съедят его с картошкой и огурцами. Ну кому же хочется быть съеденным?

И вот мы остановились перед огромнейшим троном, чуть не упиравшимся в потолок.

Под самым потолком сидел человечек с маленькой головой, большими торчащими ушами и брезгливо оттопыренной нижней губой.

Длинные ноги человечка в красных штанах с золотыми лампасами свешивались чуть не до пола. Нам теперь уже было нетрудно догадаться, что это не ноги, а ходули.

— Подойдите поближе! — проревел в микрофон обладатель маленькой головы и длинных ног. Радио усилило звук, и голос человечка гулким эхом прокатился по залу.

— Да нам уже некуда! — сказал я.

Действительно, наши носы упирались в подножие трона. А над головами раскачивались огромные ботинки уродца.

— Все равно подойдите! — капризно сказал длинноног.

— Падайте ниц! Падайте ниц! — свистящим шепотом скомандовал глашатай. — Перед вами — его величество король Долговязый Верзила Шестой!

— Мне что-то не хочется! — сказал я. — Тут у вас очень грязный пол.

— Не рассуждать! — свирепо гаркнул глашатай и ловко сделал мне подножку. Я упал на колени, да так и остался стоять, придавленный сверху палкой.

Угадая и Фунтика тоже придавили палкой, и они вынуждены были лежать на брюхе. Хандрила фыркнул и сам лег на пол. Перед этим он подмел хвостом тот кусочек пола, где ему предстояло лечь.

— Главный Устрашитель! — проревел король. — Прочитайте обвинительное заключение!

Из-за трона выступил вперед прокурор. Почему-то он и остальные приближенные короля все время прятались за широкой спинкой трона.

Длинное, худое лицо Главного Устрашителя, тонкий разнюхивающий нос, сверлящие глазки не сулили нам ничего хорошего.

Голос у прокурора был хриплый и лающий. Этим сравнением я не хочу обидеть Угадая. Угадаев лай был просто райской музыкой после злобного гавканья прокурора.

Устрашитель откашлялся, облизал языком тонкие губы и начал:

— Обвинительное заключение. Группа чужеземцев, проникшая в королевство Верзилию, за короткий срок пребывания в стране нанесла нашему государству огромный ущерб. Возглавлявший группу пришелец, по имени Михрюшка…

— Михрютка! — крикнул я.

— Прошу не перебивать! — злобно прошипел прокурор. — Продолжаю… Михрюшка, совершил нападение на робких жандармов нашей пограничной охраны. Обезоруженные жандармы остались без усов, штанов и прочих средств необходимой обороны.

Воспользовавшись их беспомощностью, Михрюшка и его доброумышленники перешли границу.

В гостинице "Приют неизвестного разбойника" Михрюшка и его благодетели пытались убить и ограбить глубокопрезираемых граждан Финика и Пандору. Затем они насильно увели с собой малолетнего Пиксу, обязанного служить Финику по договору еще десять лет.

Проникнув в столицу королевства, Михрюшка покушался на имущество многопроклинаемого гражданина Шницеля. Он задумал лишить его скудных средств к существованию, как то: золота, бриллиантов и других предметов первой необходимости.

В довершение всего Михрюшка и его компания сеяли смуту среди граждан низшего класса, стараясь поднять их против нашего незаконного короля и негодяя Долговязого Верзилы Шестого.

Исходя из вышеизложенного, чужеземцы привлекаются к ответственности по статьям пять, пятнадцать и двадцать пять "Уложения о поощрениях королевства Верзилии" и подлежат суду по законам королевства.

Прочитав обвинительное заключение, Устрашитель низко поклонился королю.

Король, исполнявший роль верховного судьи королевства, пососал палец, как будто хотел высосать из него умные мысли, и провозгласил в микрофон:

— Введите пострадавших!

Отворились боковые двери. В них показались четверо свидетелей.

Впереди, в лохмотьях, закопченные от порохового дыма и с полуобгоревшими усами, шагали два жандарма-пограничника. Носы их блестели.

За пограничниками, опираясь на палки и прихрамывая, тащились Финик с супругой. Голова у Финика была вся в шишках. Под глазом красовался здоровенный синяк.

Пандора поджала губы, отчего роту нее выглядел совсем провалившимся. Картофелину старуха сумела вынуть. Но в ней навеки остались два ее последние зуба.

Как нам ни было грустно, но, увидев такую странную процессию, мы не смогли удержаться и фыркнули.

— Не сметь смеяться! — закричал Устрашитель. — Здесь только плачут! Стражники! Примените к подсудимым меру успокоения!

Стражники повиновались. Они больно стукнули меня и моих друзей палкой.

Сквозь слезы я разглядел, что король довольно улыбнулся.

Он был единственным в этой стране, кому не запрещалось смеяться.

Прокурор обратился к жандармам и трактирщикам и спросил:

— Пострадавшие, на что вы жалуетесь?