Собрание Ранних Сочинений - Борис Константинович Зыков

но вполне отчётливо произнесла бабуся в кокетливой шапочке с брошкой, пальто и резиновых калошах.

— А девки джинцы раздерут во всех местах и ходют срамоту проветривают, — подтвердила вторая, в лакированных туфлях и ярко оранжевой кофте, заправленной в спортивные штаны с лампасами.

Мужчина покачивался с носков на пятки, заложив руки за спину. Он пытался изобразить нечто очень независимое и пренебрежительное. Только в шлёпанцах сложно было покачиваться, а сумка на плече мешала соединить руки сзади. Поэтому выходило не очень. А полусонное состояние тела придавало, самой по себе нелепой позе, ещё и гротескную театральность.

«Тьфу на вас всех. Шапито. Парад клоунов.» — перестав играть лорда на эшафоте, подумал он. И перевёл взгляд на дорогу. Где-то там должен появиться экипаж: грязный, гремящий и медленно ползущий автобус. Лорду хотелось сложить ладонь козырьком и горящим взором всматриваться вдаль.

А человеку в шлёпанцах стало лениво. Он опять боролся со сном. Веки тяжело двигались и стремились сомкнуться. В голове зазвучала дурацкая песенка-речитатив: «Ша-пи-то! А ты в нём кто?» Разум почти уснул, а его место во внутреннем телеэфире оказалось занятым фантасмагорическим шоу. Но надо отдать должное ведущему — он пытался вести логически последовательный монолог:

«Щелочки между глаз должны остаться. Бдить. Ну, слегка бдить. Иначе не устоять — упаду и усну прямо здесь. На радость бабкам с гражданской позицией… зицией-зицией. уа-уа-йеее.» «Остаться. Держаться до последнего. Купаться до исподнего. Наш гражданский долг — взвешенная оппозиция… зиция-зиция. Уа-уа-хэй.»

Балагур из утреннего телеэфира не успел спеть следующий кровожадный куплет про взвешенную-повешенную оппозицию-проституцию потому, что сквозь полузакрытые глаза человека, в голове которого и происходило это шоу, опять проникло сияние. На этот раз, он не стал делать поспешных движений и смог присмотреться к источнику света.

И, чем внимательнее он вглядывался, тем более удивительные вещи замечал. Как, например, то, что свечение исходило не от старушек, а от пульсирующих нитей, прикреплённых к их головам. «Поздравляю я вас детки, ибо вы — марионетки», — остряк из утренней телепередачи подал голос, но был грубо подавлен сознанием, возвращающимся к пульту управления бородатым человеком.

Мужчина протёр кулаком слезящиеся глаза и наваждение опять исчезло. Всё те же бабки угрюмо смотрели перед собой и неспешно беседовали. Никаких энергетических кабелей в их головах не было. Сообразив, что ключ к иному миру — полузакрытые глаза, бородач прищурился. И опять начали проступать нити, светящиеся голубым. Из старушек, из земли, из голов других людей — прямо в небо.

«Зянятно-презанятно. Интересно, это я сплю или… или что? Или я спал до этого, а сейчас проснулся?» «И куда же я тогда проснулся?» «А если сплю, то получается я ещё не вышел из дома?»

Еле заметное движение на границе поля зрения. Человек повернулся и увидел прямо перед собой полупрозрачную фигуру в чёрном комбинезоне. Ужас сковал мышцы, хотелось закрыться руками, спрятаться под подушку, накрыться одеялом и убежать, одновременно.

Между тем, существо, совершенно точно было человеком — просвечивающим насквозь, слегка парящим над землёй, но человеком. И сейчас этот тип сосредоточенно и с нескрываемым раздражением, боролся с живой нитью в руках.

Он пытался попасть в голову бородача. Это, очевидно было непросто. Пульсации сопровождались толчками и рывками. На срезе шевелились сотни маленьких щупальцев-отростков и они норовили вцепиться в руки, удерживающие нить. Скорее инстинктивно, чем осознанно, бородатый человек втянул голову в плечи и отшатнулся от клубка беснующихся змей, когда прозрачный укротитель ткнул им в его сторону.

— Смотри, этот, как будто сопротивляется», — бородач услышал женский голос за спиной.

Вздрогнув и испытав новую волну ужаса, человек в шлёпанцах, с огромным усилием, сделал два шага в сторону. Второе полупрозрачное существо было совсем рядом и наблюдало за ним с озадаченным выражением лица. Тот же чёрный комбинезон, но, в отличие от первого — фигура явно женская.

— И мне показалось, — пробубнил скрипучим голосом первый. — Не везёт сегодня. Ещё один беспокойный. Чует нас и дёргается.

— Попробуй ещё. Не будет же он, как заяц бегать. Устанет, надоест, успокоится.

— Да… легко сказать. Эта линия мне уже все руки искусала. Глянь, как присоски озверели.

— Ну-ну. Ты же сильный, ловкий, умелый монтажник. Я горжусь тобой, мой укротитель энергетических линий и соединительных модулей.

— Хватит издеваться. Подержи лучше, чтоб не так пульсировала. А я прицелюсь и подключу.

Напарники вдвоём взялись за светящуюся нить и, не без труда, пошатываясь и вздрагивая при каждом толчке внутри жилы, двинулись к жертве. При этом, первый целился извивающимся клубком змей в голову бородачу и даже высунул язык от усердия.

— Вы чего?! Э-э! — возмущения нехотя вываливались из охрипшего горла и пересохшего рта обезумевшего от страха человека. Он пятился, пока не прижался спиной к холодному железу опоры козырька остановки. Бабуси смотрели на него, как на сумасшедшего, но не сдвинулись ни на шаг.

— Иногда мне кажется, что он нас видит. С кем он говорил?

— Не отвлекайся. Целься лучше. Тяжело, блин. Это рефлекторная реакция. Чует, беспокоится и бормочет чего попало.

— Реб… Ребята, не надо меня этой штукой. Чего прицепились? Вижу я вас!

Ещё одна попытка прицепить сияющую нить к голове бородача закончилась неудачей. Когда первый напрягся и изо всех сил толкнул извивающийся конец жилы в сторону человека в шлёпанцах, тот присел и отбежал на другой край остановки.

— Наркоман, — процедила старушка в кокетливой шапочке.

От внимания перепуганного мужчины не скрылось то, что в момент, когда пожилая дама произнесла слово, вверх, по её нити полетел светящийся сгусток. Вторая бабуся ничего не сказала, но и по её жиле в небо отправился сверкающий шар.

Двое в комбинезонах озадаченно смотрели на свою бегающую мишень.

— Ну его, короти линию! Пусть сами подключают. Может и правда — стал видеть, — сказала вторая.

— А вдруг — это тот самый, как его… просвеченный? — ответил первый, с сожалением бросив конец нити на землю. Щупальца-змеи яростно вонзились в асфальт и исчезли.

— Просветлённый, ты хотел сказать? Не. Точно не он. Говорят, у просветлённых шар вокруг, на пару десятков метров. И нашему брату никак не пройти внутрь.

— Да пошли вы все! И вы, в комбинезонах и вы, дуры старые! — бородач, дрожащим пальцем показывал, то на напарников-неудачников, то на бабушек. Не удовлетворившись, он свернул дулю и потыкал ей и тем и другим. Потом развернулся и быстрым шагом пошёл домой, поминутно оглядываясь.

За спиной скрипнуло, громыхнуло и зашипело. Взвинченный человек в шлёпанцах аж подпрыгнул, ожидая самого страшного. Но это был долгожданный автобус, разверзший складные двери и впустивший в чрево своё старушек, спешивших на избирательный участок.